Рецензии на книгу «Сильна как смерть» Ги де Мопассан

В романе Мопассан впервые дал развернутое изображение светского общества, в которое стал входить после успеха «Жизни» и «Милого друга», представшее перед ним во всем разочаровывающем духовном убожестве, во всей своей чванной пустоте, ограниченности, пошлости и паразитизме внешне блистательная жизнь светских людей. Подобно Оливье Бертену, он чувствовал свою чужеродность в этом обществе. Он был здесь признанным талантом, но человеком «не нашего круга»; это ему давали чувствовать не раз и иногда...
Kotofeiko написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

После всех прочитанных новелл Мопассана мне давно уже хотелось добраться и до его романов. И убедиться, что Мопассан в любом жанре пишет замечательно. "Сильна как смерть" - одна из тех книг, в которой описания заслуживают отдельного внимания. Что и говорить, ведь книга про художника. А разве можно писать про творческого человека сухим и скупым языком? Любое изображение природы или обстановки комнаты является здесь своего рода произведением искусства. Не знаю, почему, но я вдруг поняла, что соскучилась по таким детальным, подробным описаниям.

Что же касается сюжета и образов героев, то здесь в голове возникает множество ассоциаций. Есть разные книги о женщинах, буквально сражающихся со временем, которое пытается отнять у них красоту и свежесть юности. Лично мне сразу приходят на ум Джулия Ламберт из "Театра" С. Моэма и Нунча из "Сказок об Италии" М. Горького. Вот и графиню де Гильруа, без сомнения, можно отнести к подобному типу героинь.

Во многом она схожа именно с горьковской Нунчей. Как Нунча пытается соперничать по красоте со своей дочерью Ниной, так и Ани, таково имя графини, стремится не уступать Аннетте. Но героиня Горького горда, хороша собой от природы, она не пользуется в своих целях макияжем или полумраком, а открыто вызывает свою дочь на состязание. Сложно сказать, победила она в итоге или проиграла, но жизнь её оказалась ярче и честнее, чем у графини де Гильруа.

И здесь-то как раз вспоминается Джулия Ламберт, прирождённая актриса, которая берёт своё не природной живостью, жаром сердца и блеском в глазах, а умением создать все условия для того, чтобы смотреться выигрышно на фоне остальных девушек, даже более молодых. Ей, по доброте душевной, видимо, Моэм позволяет стать матерью сына, а не дочери, поэтому соперничать с собственным ребёнком у Джулии необходимости нет. И проблемы с мужчиной, который влюбился в девушку "точь-в-точь как ты в молодости!" у неё не возникает.

И всё же главное различие между графиней де Гильруа и двумя героинями других книг является то, что последние из схватки со временем выходят если не победительницами, то доблестно сражавшимися, во всяком случае. А вот Ани... Впрочем, для этого тоже надо обладать особым искусством: так долго удерживать возле себя человека, не позволяя ему ни уйти, ни остаться. Долго, но не вечно.

"Сильна как смерть" - одна из тех книг, где мне в самом деле было жаль героев.

Оливье Бертена - за то, что он был, в сущности, обманут, остался одиноким, неженатым, ведь графиня его от себя не отпускала, и за то, что современные художники "бросили его с корабля современности", и за то, что Аннетта в последней сцене была к нему столь равнодушна, наконец, за то, что невозможно не проникнуться сочувствием и пониманием к человеку, который любит кошек!

И графиню де Гильруа - за то, что ей пришлось соперничать с собственной дочерью, за то, что она прожила долгие годы в браке с нелюбимым мужем (для сравнения, Джулия Ламберт вышла замуж за того, кого любила, а Нунча и вовсе была "вольной птицей", которую не могли заставить быть рядом с нелюбимым ни узы брака, ни блеск золотых монет). И больше всего - просто за то, что она не смогла удержать уходящую молодость. Впрочем, это никому не дано.

В конце концов, "тот, кто выдумал эту жизнь и создал людей, был или совсем слеп, или очень зол...".

missis-capitanova написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

"... Осень жизни, как и осень года, надо, не скорбя, благословить..."


"... …когда любишь, нет большего счастья, чем отдавать,
всегда отдавать все, все – свою жизнь, свою мысль, свое тело, все, что у тебя есть,
и чувствовать, что отдаешь, и быть готовой поставить на карту все, чтобы отдать еще больше..."

Казалось бы, что нового можно написать об адюльтере? В литературе эта тема раскрыта со всех сторон - тут вам и "Анна Каренина", и "Госпожа Бовари", и "Красное и черное", и "Любовник леди Чаттерлей" и многое, многое другое. Но тем не менее Ги де Мопассану из довольно такие заезженной и банальной темы удалось создать поистине интересный сюжет, всего-то добавив в него щепотку уходящей молодости, увядающей красоты и разбитых надежд, появление которых вроде изначально ничего не предвещало - до тех пор, пока в жизни любовников не появился третий лишний...

Оливье Бертен - салонный художник. Благодаря своему умению прекрасно рисовать портреты, он завоевал симпатии дам из высшего света и стал вхож в их тесный и сплоченный мирок. По общественному положению он совсем не ровня французским аристократам, но тем не менее они снисходительно принимают его у себя - этакая экзотическая дворняга среди породистых псов, которой позволили прибиться к стае... Примечательно то, что Ольвие все это прекрасно понимает и не строит на этот счет никаких иллюзий. Более того, он позволяет себе довольно резкие высказывания по поводу того, как и чем живут аристократы, но их никто не принимает всерьёз - окружающие его снобы считают, что мсье очень удачно и тонко шутит...

Действительно, мир знати, показанный в разрезе Ги де Мопассаном, выглядит довольно глупо и нелепо. Сытые, холеные и пресыщенные - они искренне считают, что их жизнь наполнена каким-то смыслом, но на деле вся их забота заключается в балах и званных обедах, катании на лошадях, походам по театрам и галереям, в решении вопросов,что надеть и обуть... И еще один неотъемлемый атрибут светской жизни - это сплетни на тему, кто чей или чья любовник или любовница, кого с кем видели, кто что кому подарил и так далее... Я не буду распространяться на тему адюльтеров и заниматься морализаторством - пусть каждый решает сам для себя этот вопрос, но поскольку мое отношение к этому резко негативно, то, естественно, что

— Эти люди, — говорил он, — живут рядом со всем, что есть в мире, но они ничего не видят и ни во что не вникают: они живут рядом с наукой, в которой ничего не смыслят; рядом с природой, которую не умеют разглядеть; рядом — только рядом — со счастьем, ибо они не могут наслаждаться чем бы то ни было; рядом с красотой мира и с красотой искусства, о которых они толкуют, хотя не умеют их раскрыть и даже не верят в них, ибо упоение, наслаждение радостями жизни и духовными радостями им неведомо. Они неспособны полюбить что-либо настолько, чтобы эта любовь стала всепоглощающей, неспособны заинтересоваться чем-то настолько, чтобы их озарило счастье познания...

Убого, не правда ли? Но если жизнь мужчин из этого мирка еще хоть как-то может быть разнообразной благодаря имитации общественной деятельности в Парламенте, в комитетах и клубах, то существование женщин вообще лишено какого либо смысла... Все в их жизни крутится вокруг любви... Сначала к мужу и детям, а позднее- непременно к любовнику или, если повезет, к любовникам. Именно такой мы видим на страницах этой книги графиню де Гильруа. Казалось бы, чего можно желать помимо того, что есть у нее - любящий муж, дочь, дом - полная чаша, достаток во всем... Но это нисколько ее не занимает - все ее помыслы отданы Оливье Бертену. На какие только уловки она не идет, чтобы привязать его к себе еще сильнее... Их связь длится уже 12 лет и понятное дело, что его интерес к ней слегка угас...

Все поведение графини де Гильруа в этой книге для меня выглядело жалким... Это непринятие своего возраста, попытки молодиться и тягаться с собственной дочерью выглядят комично и убого. Но для женщины, у которой кроме ее любви (как жизненной цели) и собственной красоты (как инструмента для достижения всего в жизни) больше нет ничего, появление молодой соперницы оборачивается трагедией... Поведение Ольвие вызывает не намного больше симпатий и понимания. Что называется, седина в бороду, а бес в ребро. Его отношение к Аннете, ревность, глупые попытки завладеть ее внимание, стремление задарить подарками - просто смех да и только... Но наиболее комичным выглядит то, что сама девушка вообще не обращает внимание на то, что ее мать со своим любовником затеяли вокруг нее такую возню! Естественно, что красивая, молодая девушка не рассматривает старого седого Бертена как потенциального ухажера! Она воспринимает его исключительно как друга семьи - забавного, милого, эрудированного мужчину в летах, но не более! Он может рассказать забавный анекдот, свозит в театр, купить брошь, повезти кататься в Булонский лес -но какой из него любовник?

Забавно то, что по сути ровесники Оливье и графиня, абсолютно по-разному подходят к осознанию самих себя в этой ситуации. Если графиня льет слезы о том, что на фоне дочери она выглядит старой, стали видны все ее морщины и седины, то Оливье вообще не задумывается о том, что в глазах юной Аннеты он выглядит стариком! Сравнить внешне себя и ее жениха ему даже в голову не приходит! Чисто женский и чисто мужской подход к собственной внешности :) Но что роднит этих персонажей между собой - это жгучая, кипучая энергия, которую они направляют на объекта своей страсти...

Если честно, мне кажется, что сама Ани подтолкнула Бертена к любви к ее дочери. Изначально она сама акцентировала внимание на их сходстве - да так рьяно, что в голове художника постепенно смешались образы матери и дочери. А позднее Ани насела на любовника со сценами ревности - и только после них он начал обдумывать мысль о том, что же он все таки чувствует к девочке... Без истерик графини он возможно еще долго бы относится к ее дочери исключительно с отеческой нежность и художественным любованием.

Финал на мой взгляд излишне трагичен. Возможно потому что я в отличии от главного героя более прагматична и не считаю, что любовь так же сильна как смерть. То, что кто-то не разделил твои чувства, ещё не повод считать свою жизнь пропащей. Я так и не поняла, намеренно ли Оливье совершил этот глупый поступок или это была действительно случайность... Но если намеренно - это вполне в его духе - ему изначально были присущи способность впадать в крайности и все излишне драматизировать... Я не скажу, что книга мне не понравилась - просто она не моя. Ни сюжет, ни герои...

nad1204 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Я очень люблю писателя Ги де Мопассана. Считаю его одним из лучших классиков писавших о чувствах и любви.
Но это, конечно, не самый сильный его роман. Хотя, опять же, меня по-прежнему удивляет его глубокое проникновение в мысли, чувства и поступки женщин (своих героинь). Как ему это удаётся?
Образ Ани, на мой взгляд, удался писателю на все сто. Красивая, пылкая, но уже начинающая (хоть и незаметно) стариться женщина. Отсюда её ревность к юной дочери, нервозность, излишняя чувствительность.
Как он описывает эти бесконечные подходы к зеркалу, переживания по поводу цвета лица, неподходящей одежды, стареющей кожи.
Вроде бы и бесит иногда эта никчемность и пошлость, но ведь понимаешь, что это правда жизни. Очень многие женщины панически боятся стареть, иначе бы не процветали бы пластические хирурги, которых просто не было во времена Мопассана.
А вот образ салонного художника Оливье Бертена меня не впечатлил. Очень уж он какой-то гладкий и обычный. Да и Аннета не слишком удивила. Молоденькая, хорошенькая, жаждущая любви, но абсолютно не знающая жизни. Всё, как есть.
А у Анны, как показалось, и особой любви-то к Оливье не было. Так, погоня за страстью и молодостью. Хотя и отношения-то долгие. Но всё не то, не то.
И даже финал меня в этом не разубеждает.
Просто женщина поступает так, как должна по отношению к дорогому человеку.
И всё-таки, хорошо! Хотя, опять же на мой взгляд, не так глубоко, как другие его романы.

red-haired написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Как же она меня утомила! 300 страниц де Мопассана это хуже, чем 600 Бальзака!

Тоже манерность, тоже витиеватость, тоже чрезмерная эмоциональность, но...мать честная, какая же она тяжелая! В плане, книга не читается - она втискивается. Она не усваивается, а лежит тяжким грузом.
Эмоции - все напрочь фальшивые. Герои - фальшивые. Чувства - туда же. Все ложь и неправда. Пассивность и уныние. Тоскааааааа....
Диалоги просто верх безобразия - пустоепорожнее переливание. Километры бреда, который удлиняется до бесконечности одно-единственной фразой "но позвольте!".
Любофффь. Именно так. Я сначала не могла понять, почему девушек бросает в дрожь от салата, а потом поняла, что Оливье - это имя. Ну, герой далеко от имени своего не ускакал - тоже что-то непонятное для меня, неусваимое и от чего тащатся женщины постарше.

Я за зож. Потому, в этот раз Мопассан - мимо меня.

N_V_Madigozhina написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

На протяжении всего романа мы должны сострадать красивому мужчине - художнику, который много лет взаимно любил чужую жену, а потом его угораздило влюбиться - увы, безответно! -в дочь этой самой чужой жены...
Предлагаю русский вариант : завести собственную жену, любить ее крепко и верно до самой смерти, а к общей дочери невольно будешь питать более подобающие чувства...
И да здравствует любовь, которая сильнее смерти!

laonov написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

За закрытой дверью

Часть 1

Набоков один свой трагический рассказ о любви завершил строкой: Какая стрела летит вечно? - Стрела, попавшая в цель.
На моей памяти это первый роман, в котором развитие сюжета напоминает летящую стрелу, чья скорость увеличивается всё больше и больше, тогда как синий воздух и пейзаж, сквозь который она летит, странным образом сгущаются до почти зримого ощущения пронзения, словно бы она изначально уже попала в цель, была в ней всегда, и теперь лишь мучительно дрожит крещендо закипающей боли в груди, безмерно заполнившей мир в своём вдохе любовного томления.
Причём, на последних страницах романа скорость стрелы приобретает совершенно иррациональные измерения, словно бы и сама грудь, и стрела, оказались за пределами стратосферы, в холодном безмолвии звёзд.

Итак, две части романа: стрела и грудь, стремящиеся навстречу друг другу..
Первая часть, написана словно бы похмеляющимся Толстым, нежным весенним утром.
Вторая - нежно захмелевшим Достоевским, заперевшимся у себя осенним вечером в грустной комнате.
Но странным образом, из-за этой двери слышатся голоса Пруста, Флобера, Эдгара По, Тургенева, Сартра... слышится и прищуренный смешок Набокова.

Это удивительно, что данный роман Мопассана, считавшийся на заре 19 века одним из лучших романов о любви и её экзистенциальной трагедии, ныне почти забыт, отодвинут за плечи корешков других книг, как самого Мопассана, так и других писателей: Толстого, Золя, Флобера, Бронте, Остен..
Отойдите, пропустите! И вы, Анна, и вы, Эмма, пропустите!
Простите, князь Андрей, Элизабет... извините, Кэтрин... дайте мне пройти к печально стоящей за вами графине Анне Гильруа!
Тёмная, траурная шляпка с грацией ласточкиного крыла с правой, нежно взметнувшейся стороны.
Изящное карее платье с высокой талией.
Возле тонких ног - ажурное кружево, похожее на сквозные, дышащие на ветру тени листвы на дорожке в парке: Афродита!

Поднимите своё лицо, милая графиня! Вы прекрасны и чисты перед вечностью!
Не обращайте внимание на пошляков, женщин и мужчин, что презирали вас, читая о вас... пошляков, смеявшихся над вашими чувствами и трагедией вашего старения.
Им кажется это пошлым, банальным, смешным? Пусть это остаётся на их совести, даже не догадывающихся, что все ревности, мытарства у вечернего зеркала, когда женщина с робкой болью касается ряби новых морщинок на серебристой глади своего отражения, являются теми же инструментами фокусировки и восприятия, впаянных в плоть наживую, как и самолёт стал продолжением тела у Экзюпери, как техника стала органом постижения мира у Андрея Платонова.

Милая графиня, не стесняйтесь заплаканных глаз, поблекшей кожи и морщин на свету.. дайте мне вашу руку и позвольте её поцеловать.
Улыбнитесь, улыбнитесь и мне, и Анне Каренине, улыбающейся вам возле своего молодого любовника, и Эмме Бовари улыбнитесь: она так очаровательно вам поклонилась...
Смотрите, они все, все приветствуют вас, расступаются... как расступалось море когда-то от беглецов... тёмное море кружев и бархатных платьев.
Вот так, держите меня за руку, пойдёмте, нас ждут, нам улыбаются уже не герои замечательных книг, нам улыбаются Пруст, Набоков, Сартр, Бальзак и Чехов...
Пойдёмте дальше, мимо всех: ваша улыбка прелестна, графиня!
Глаза ваши тоже улыбаются, и слёз уже не видно.. Видите сияние из-за той тёмной двери? Войдём в этот свет!

Вечерняя лампа льёт тихий свет со стены на кровать, молодого человека, лежащего на ней, на его руки, держащую тёмную книгу.
Книга чуть приоткрыта, как дверь. Раскрываю книгу... так после ночи любви, или... ссоры, хочется просто голубой лаской взора кротко провести по всему белому телу женщины.
В этой призрачной ласке уже не страсть, а моление нежности и грусти.
Под пальцами плывут страницы, любимые строчки..
Душа, так ли ты обнимешь после смерти ту, кого нежно любила при жизни?
Любовь ведь сильнее смерти?
Перевожу взгляд на книжную полочку справа: стоят милые для меня книги Пруста, Набокова, Сартра... кому-то придётся подвинуться, т.к. роман Мопассана будет среди них.

Как Мопассану удалось написать такой роман о любви? Мопассану, который называл женщину "вечной проституткой, бессознательной и искренней".
Один из его друзей даже говорил, что некоторые чувства ему попросту недоступны.
Неужели это было позёрство, бунт, как у Байрона, Лермонтова, и за всей этой маской, скрывалось нежнейшее сердце, чутко понимающее все закоулочки женской души, её вековечной тоски?
Неужели и правда, каждый мужчина, втайне надеется встретить ту единственную, нежную, которая бы изменила его жизнь, дала ему крылья, опору души?

В чём секрет этой перемены? Как и Флобер о Бовари, Мопассан тоже мог бы сказать: графиня Гильруа - это я!
Думаете, мужчины не переживали в то время из-за своей внешности, морщин?
В одном из писем другу, Мопассан, словно Байрон, описывающий в Дон-Жуане свои седые виски, переживает по поводу своей внешности, подступающей старости.
Но всё же, женщина и мужчина по-разному это переживают.
Помните стих Заболоцкого? "Так что есть красота, И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором красота, Или огонь, мерцающий в сосуде?"
Здесь, как и в романе, два дыхания жизни: женское - вдох: огонь, мерцающий в сосуде... и мужское - выдох: сосуд, в котором пустота... без женщины, олицетворяющей душу.
Да, мужчина обретает душу - влюбившись...до этого: искусство, роскошь, наслаждение.. всё лишь пути к этой душе.
А что же женщина? Она вдыхает в себя природу, искусство, мечту о мужчине и даже память о смерти его.
Она беременна этим вдохом, миром, что в неё нежно проник.
Она не одна. Одинока? Да, но она знает, что может разродиться всем этим; она чувствует биение сердца, как биение ножек младенца.
Любовь сильнее смерти? О да! И женщина бессознательно чувствует, что любовь - дальше тела, и потому, даже умерев, она разродится своим сердцем, пусть и на миг, но обняв всем своим существом - любовь.
Женщина в любви и близости смерти ( чужой ли, своей..) - художник, равный Боттичелли! Она как-то мыслит красками по воздуху чувств.
Мужчина же, в любви и смерти - всегда чуточку Достоевский... или Рогожин.

Так что же повлияло на Мопассана, что он создал мужскую версию Карениной?
Познал ли настоящую любовь той самой единственной? или же всё дело в его детстве, когда он пережил кошмар: отец ударил по лицу его мать на глазах у ребёнка.
Отец потом ушёл из семьи... Мопассан уходил от женщин, но не бил их; более того, унаследовал от матери её нежность, ранимость и расстройство нервов.
Значит, подобные женщины существуют? Тогда почему он их не видит?
Страницы его книги стали для него волшебным хрусталём, вглядываясь в который, словно чародей, истомлённый ночью и бессонницей, он в спиритизме вдохновения словно бы вызывал из небытия и бездн жизни этот идеальный образ женщины, и её черты проявлялись, выходя из медленно набегавших волн строчек с белой пеной страниц.

Да Мопассан и сам писал в то время своей знакомой: внутренне я меняюсь, я сделался другим.
Я словно со стороны наблюдаю за собою, и образы, возникающие в моих видениях, до такой степени реальны, что мне не стоит труда в них проникнуть...
Славный спиритизм искусства, правда? Так душа, отлетев, смотрит на своё одинокое тело с любовью и грустью..
Увы, Мопассан повстречал свою единственную, нежную - лишь на страницах романа: как и он сам, она, словно бы ждавшая его века, была окутана колдовским флёром светской суеты, пустоты семейных отношений...
В конце романа - и Мопассан и эта женщина - скинут свои покровы лжи, предоставив обнажённое сердце - вечности и ночи.

Вскоре после написания романа, подорванное развратом и наркотиками здоровье Мопассана, расшатали его и без того слабые нервы: последовали попытки самоубийства, больница для душевно больных...
Любопытно, что Мопассан написал под воздействием опиума роман "Пьер и Жан". Хороший и довольно прозрачный роман об измене и двух братьях. И как часто бывает у людей под опиумом, роман пестрит водными пейзажами ( это было у Перси Шелли и Кольриджа, По..).
Но как по мне - именно этот роман особо выделяется своей сокровенной гениальностью и наркотическим опьянением чувств и бездны души женской, и мужской, экзистенциально сливающихся в единую душу в конце романа.

Внимательный читатель, подметив ненавязчивое крещендо символики о Клеопатре, с грустью догадается о тайной судьбе главной героини.
Женская рука, облитая тёмным шёлком перчатки, похожа на очаровательную змейку, меняющую кожу.
А если женщина осталась одна в тёмной комнате с изморосью тишины на окнах рассветных?
Вот положит она руку свою обнажённую, девственно-белую, себе на грудь... послышатся оступающиеся сердцебиения шагов на лестнице.
Кто-то войдёт в комнату.. в комнате уже никого нет. В этой комнате свершился Ад и Рай, страшнее, нежели за закрытыми дверями пьесы Сартра.

Часть 2

Странным образом, название романа, восходящее к известному месту из "Песни Песней" - Сильна как смерть любовь, как гроб - безжалостна ревность, напомнило мне пронзительный стих Джона Китса Чему смеялся я сейчас во сне?
Это грустный смех... почти набоковский смех в темноте.
Знаете, у осенней листвы эта "кроткая улыбка увядания": протянешь к ним ладонь, и они прижмутся зардевшейся, тёплой щекой к теплу твоей руки, и грустно так улыбнутся... и поцелуют ладонь, отвернувшись и вздрагивая своими острыми плечиками..

Так женщина в прекрасном возрасте зрелости, лёжа на вечерней постели, спиною к окну, за которым ласточки, острыми крыльями и писком режут синеву, оборачивается сердцем - в небо и вечер, вспоминая свою жизнь и любовь.
Ах, как хочется ей прижать своё сердце к ладоням, словно запоздалый и дивный цветок!
Вечер в комнате.. комнатный вечер.
Тела женщины уже почти не видно, оно заметено тишиной, белоснежной, нежной метелью лёгкого одеяла...
Только сердце ало цветёт в полумраке, одно сердце живёт и мечтает, плачет в доверчивой темноте.
Слышно одно сердце... оно заполняет всю комнату.
Вот оно встало, идёт босиком по полупрозрачному полу, отразившему звёзды, летучий, синий почерк ласточек...
Вот сердце тепло касается на полочке милых книг, писем, завядшего цветка на столике в вазе..
Ах, когда-то в этой вазе цвело и оно - сердце! Он дарил ей цветы... с ним она читала эти милые книги! Неужели - всё кончено? Это - осень жизни?

Почему все эти милые предметы в комнате, тоже словно бы отцвели, и как-то прячут свой взгляд от сердца?
Стыдятся? Что они могут предложить, прошептать? Воспоминания...Но его синее течение - это танталов ад: наклонишься к ним, и чувства былого, счастье былого, синей влагой памяти утекают сквозь пальцы, бегут от тебя как от прокажённой...
Бедные, милые мои книги, платья, цветы... чем согрею я вас?
Сердце, как ласточка на заре, зачерпнувшая крылом алый свет солнца зашедшего, сделало круг по вечеру комнаты, прозрачно коснулось стены, вскрикнуло на лету, и вернулось обратно в грудь женщины, почти зримо рассёкши её: плеснула на миг из груди синева..
Никого нет в комнате... бледная вуаль дыхания, ладони женские и сердце, вздрагивающее плечиками, повернувшись к ночи спиной.

Это не спойлер и не описание романа. Просто я взял графиню за руку и свернул с нею с дорожки повествования: в голубую прохладу августа.
Это чувства графини за кадром текста; чувства её и мои на 20 странице... после поставленной Мопассаном точки.
Это призрачные страницы мучительного и сладкого послевкусия, послемыслия романа, размётанные по всему тексту: их пишет всегда наше сердце...
Итак, роман - не столько о любви и смерти, сколько о последней и самой отчаянной битве с тем жестоким противником, которого мы лишь смутно замечаем в молодости, когда счастливы, печальны... и лишь потом, в возрасте зрелости сердца, словно мотылёк Вирджинии Вулф, что бился у вечернего окна, желая пробиться сквозь голубой лёд окна в лиственный вечер и звёзды, ранясь о реку, листву и счастливые лица людей за окном...

Стареющий ( по тем временам) прославленный художник, запечатлевающий на пёстрых страницах своих картин нежнейший гербарий женских сердец, их молодых и счастливых лиц...
В их красоте он сберёг для вечности пьянящую юность самой жизни!
Да, красота борется с любовью и смертью в искусстве, как в сердце человека - борется дьявол и бог.
Красота сильнее? Так думала и милая Анна, ставшая любовницей художника Оливье Бертена.
Интересно, о чём думал муж, скучненький агроном, депутат, с которым она вела почти растительную жизнь где-то за забором Эдема любви, когда он привёл её позировать для художника?
Лучше бы сразу привёл в логово льва... как в далёкой Африке, женщин привязывали посреди поляны к дереву и ждали, когда к ней придёт лев: невеста льва! Но то была жертва...

Наивный! Он думал, что простой портрет женщины, в кротком, но очаровательном тёмном платье, не разожжёт огонь страсти, не наведёт на интимные мысли..
Да знаешь ли ты, несчастный, из печального и проклятого рода Шарля Бовари, Алексея Каренина.. что такие портреты как раз самые интимные, т.к. художник медленно, кончиками пальцев, снимает с её плоти, всего её милого существа, шёлковые одежды характера, суеты, усталости, надежды... и вот, нежнее и прозрачнее тёмной вуали, с обнажённых плечиков женских скул, спадает ночная сорочка... и лицо предстаёт во всей своей кроткой наготе, которую и муж то не часто видел!
Оставим позади, за тёмными, сартровскими закрытыми дверями вызванный нами грустный призрак художника; продолжим рассказ.

Вот художник обмакивает кисточку в алое солнце за окном за спиною у женщины: кончик кисточки сверкает алым коготком льва, светского льва...
Он тихо крадётся к женщине, её обнажённому лицу, бьющемуся сердечку.. касается её груди алым, спелым коготком влажной кисточки: алая брошка на груди проступила...
Прелестная картина, согласны? Жаль, что в кадр кисточки художника не попала одна чудесная деталь, которой не мог не улыбнуться Набоков: возле окна, у столика с цветами и книгами, словно лазурный мотылёк, порхает маленькая девочка - Аннета, дочка Анны.
Она похожа на музу, случайно залетевшую в окошко и наблюдающей за тем, как сердце женщины, алой, рябиновой каплей, повисло и затрепетало на кончике влюблённой кисти художника..

Да, это будет прекрасный портрет, лучшее творение художника.. но будет в нём тайна и рок, подобный тайне "Овального портрета" Эдгара По: художник рисовал свою любимую... она ревновала его к искусству, забирающего его у неё, но она покорилась, и он продолжил создавать на холсте гений её красоты.
Женщина волшебным образом стала чахнуть на глазах: её жизнь и красота переливались в картину; в итоге она умерла.

Знала ли эта маленькая девочка, что пройдёт несколько лет, и она станет прекрасной юной девушкой, и... тот гений жизни, красоты, который художник изобразил на холсте, словно душу её матери - это она сама?
Да, портрет дивно, спиритуалистически оживёт, и художник, любовник её матери, влюбится в неё!
Знакомый мотив, не правда ли? Взрослый мужчина, рядом со взрослой женщиной, у которой прелестная, юная дочка...
Посмертные мытарства Гумберта из Лолиты, осознавшего свою любовь к Лолите, своё уродство и невозможность воссоединиться...
Да, где-то в аду, у ворот ада, на карей тропинке, ангелы подбрасывали на пути Гумберта этот роман Мопассана...

Две части романа, как два крыла. Две обнажённые души, облитых плотью, роскошными нарядами, красками жизни... в конце романа, все эти шелка одежд и плоти, как воск свечи, растают, и в вечере воздуха, затрепещут у голубого окна два алых язычка обнажённых сердец.
Сердце ведь тоже порою стекает медленной, горячей каплей, как воск, по стволу заходящего дня, тела... не правда ли?
Любовь сильна как смерть? Не потому ли, что она безумна? Она искренне путает жизнь и смерть.
Она живёт вспять, в прошлое, живёт грядущим, в грядущем, которого ещё нет, ощущает крылья за спиной... на груди.

Да, это роман во многом о нежнейшей шизофрении любви.
Можно ли любить обоих, как любят тело и душу?
Мопассан описывает экзистенциальный ад любви: душа блуждает по летийским берегам осени, с жёлтым, тёплым плеском листвы под ногами; описывает баню и обнажённых мужчин, не менее мерзких, нежели пауки в баньке Достоевского на том свете.
Любовь сильна? любовь к чему? Человек полюбил искусство больше жизни и любви, как мы порою любим нечто искусственное в жизни, забывая про любовь.
Было много женщин, успеха, любовий... а любви?
Не замуровал ли заживо своё сердце в искусстве художник, человек вообще?

Как там у Экклезиаста ( или у Бунина?) - у зверя есть нора, у птицы есть гнездо... а где дом для сердца?
У любви есть свои сверкающие орбиты, прошивающие падшей звездой ночь и тьму.
Вот женщина вышла замуж за нелюбимого человека с достатком... или же просто вышла, не разобравшись в чувстве, правда?
Всё вроде бы хорошо, но.. что-то сузилось в жизни, как зрачок, и орбита звезды потекла ближе к сердцу, время от времени прокалывая новые области сердца.
Незаметно, гуляя по утреннему переулочку жизни, женщина свернула в вечер и тень, свернула в ад: узкая, речная полоса синевы над головой... но ведь это временно, правда?
Вот родилась прелестная девочка... в аду. Но если смотреть в её голубые глаза, на их радужке можно заметить чернильные, нежные росплески, словно плески крыльев ласточки в небе...
Ну не могу же я быть в аду? - робко спрашивает себя женщина.
Можешь... - ещё более робко отвечает сердце в корсете простыни в душной и бессонной ночи.

Вот мужчина посвятил себя суете и тщеславию, разнузданным красками искусства: да, ему иногда одиноко... но это ведь не ад? - спрашивает он грустно ночь?
Пока ещё не ад, ещё более грустно отвечает сердце, слитое с ночью.
Витки спиралей любви прошили ночь, сердца, притянув их друг у другу, притянув одинокие постели, сквозь пространства и время.. трудно дышать; сердцу некуда биться...
В идеале, в раю жизни, им суждено было встретиться и полюбить... они встретились, но слишком поздно!
Художник должен был стать её нежным мужем. Аннета - должна была стать их любимым и долгожданным ребёнком, которую он тоже должен был полюбить.. но как нежный отец!
И вот теперь они в аду существования, в шизофрении любви... и что самое страшное: дочке, быть может, тоже не суждено покинуть ад. Иногда его легче обустроить, обставить дивным интерьером с ласточками на синих, цветущих обоях.. не правда ли?

Интересно, а получают ли письма в аду?
Получают...очаровательные голубые, ароматные конверты, похожие на синеву окошек в небо, с чудесным, ласточкиным почерком тёмного, окружного взмаха крылатых гласных: О, мой милый Оливье! О, моя хорошая...
Голубой зрачок полёта ласточки сужается, меркнет.
Непоправимо сужается и грустно отражённый в нём мир; вычёркиваются из жизни, умирают, словно их и не было никогда, любимые дотоле книги, прекрасные платья, салоны, вечерний, милый парк..
Вот, мир сузился до двух обнажённых душ, прикованных друг к другу; потом, до одной души, томимой адом ревности..( жуткая разновидность шизофрении любви)

Женщина лежит в полумраке комнаты, в конвертике одинокой и прохладной постели, прикрытая белым одеялом: как у Анны Карениной - её глаза открыты в темноту... закрыты ли они, открыты - не всё ли равно? Одна и та же тьма сосёт сердце, глаза..
Кто теперь нежными руками распечатает конверт простынки и прочтёт её своими губами, руками?
Закрывает ладонями лицо... влажный плеск ресниц рассёк бледную, жаркую алость ладоней, словно ласточкино крыло, рассекающее плоть бледного утра.
Она и он... их сросшийся ад любви, как два симметричных крыла, сиянием бьющих в пустоте.

Помните вечный образ Смерти Ивана Ильича Толстого?
Он вёл суетную, пустую жизнь, радовался пустякам... но вот, слёг в постель, и вся суета его жизни, все его родные - схлынули вечерней волной, оставив лунно обнажённый берег его истомившейся плоти: куда теперь жить? Чем, жить?
Мопассан углубил этот образ, воплотив его в женщине.. и в мужчине: они, отражения друг друга в зеркалах ухмыльнувшихся ада.
Они стали "едина плоть". Экзистенциальные метания? Глупое слово... женщина за тысячи лет до Сартра и Камю предвосхитила эти метания в экзистенциальной осени утраты молодости и любимого человека.
Старость, словно волк, подкрадывается к женщине.. меркнет огонёк костра её сердца и плоти, и из темноты, проступают два алых огонька и морда зверя...

Мужчина научился бороться с этим зверем. Он часто любит в женщине и искусстве, свежие краски своих впечатлений; он рисует женщину и мир, как художник. Мир и женщина умрут, а он не сразу и заметит.
Женщина же любит как бы с конца, честнее.. любит саму неизъяснимую и поруганную красоту мира, любит тело и душу мужчины, слитых в одно: всем свои существом она любит, будущим и прошлым.
Так холст любит краски, обнимая их и лаская изнутри: любимый умёт, умрёт и мир, и она повиснет в пустоте среди холода звёзд.
Женщина изначально любит как мать и любовница, беременея своей любовью.
Совершенно прустовская нежность грусти в описании смерти матери героини в романе: с её смертью человек лишается и детства, и своего первого смеха и слёз, ласковых слов о первой полюбившейся книге, закате, мальчике.. которыми она поделилась с мамой.
Так и молодость женщины: она вмещает всё, и старость, как зверь, ранит её, и она истекает своим сердцем, воспоминаниями, юностью.
Ах, какие прелестные были врачи тогда! Они заслуживают памятника! Они и правда лечили.. душу. Чудесные комплименты больной; прописывают шоколад и лёгкое пиво, прогулки с любимым...
Милый, добрый доктор: так лечат в раю, но не на этой безумной земле..

Дивное место в романе а-ля Достоевский: после слов о картине о снятии Христа с креста.. переход к нежной женской ножке, блеснувшей из под платья: белая ножка, распятая стуком каблучка, бегущего навстречу любимому...
Время остановилось. Тишина поставлена на паузу.
Ощущение времени стало физически ощутимым, вязким.
Ноги и сердце вязнут в заросшей тиной реке времени, ночи: сердце женщины - Офелией, кувшинкой, плывёт по реке, отражая звёзды, молится звёздам: бог в сердце влюблённой и отчаявшейся женщины... это посредник и соучастник её грешной любви, он - её верная муза. Подлинный, очищенный от лжи веков, бог, не правда ли, Мопассан? Это её тайна и сложенные на груди крылья...

Листва участливо склонилась над сердцем женщины... лиловые кисточки листвы, обмокнутые в закат, рисуют на воде что-то алое, нежное...
Не будите и не тревожьте любовь, пока сама не захочет она!, шепчет плывущее сердце в ночи, вторя эху печальной Суламифь.
Для гурманов искусства: ненавязчивая нота надвигающейся войны в романе, берёт реванш крещендо в символике инфернальной женщины-любви, шествующей по миру, оставляя после себя на цветущих полях постелей и комнат гостиниц - изувеченные, распростёртые сердца.

Время очертило круг тёмной остротой стрелки ласточкиного крыла: так мелом очерчивают тело убитого...
Сердце отстукнуло в вечере воды; разводные круги тёмных строк качнулись в листву, берега, мои ладони.
Августовская прохлада утреннего парка. Мужчина идёт по берегу с двумя женщинами: матерью и её дочерью.
В реке отражается голубой силуэт в синем платье, ренуаровски растушёванный небом и рябью: юная девушка идёт по воде с молодым мужчиной.. да, с молодым, как тогда, когда они встретились.
Коленочка голоса светло обнажилась из-под розовых губ... что-то о реке; интонация её матери...
- Посмотрите вон на ту ласточку над рекой... Ах, как славно она коснулась крылом заалевшей листвы!
Мама, почему у вас влажные глаза? Что-то случилось? А вы почему опустили взор, мой милый художник? Что с вами!
Не молчите, ответьте хоть что-то!

Irina_Tripuzova написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Художник должен быть голодным?

Большинство книг о художниках отличаются трагичностью сюжета. Голод, непонимание критиков, презрение публики. И несчастная любовь.
Здесь показан, наоборот, благополучный и признанный при жизни творец. Светский лев и любимец женщин. Недовольство жизнью он начинает испытывать тогда, когда его возлюбленная теряет былую красоту в силу возраста. И тут начинается трагедия, отказ от моральных принципов. Во имя чего? Получается, что во имя искусства, которое дороже, чем сама жизнь.

feny написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Сильна, как смерть. Любовь? Нет, ревность! И к кому?!
Ревность двух человек к одному, к третьему. Любовный треугольник? О, нет!

Как понять ревность матери к выросшей дочери? Очень странного, для меня неестественного чувства. Судьба безжалостно расплатилась с графиней, показав подлинную сущность ее возлюбленного, человека, которому она верила.
Знаете, поверила ему и я. Поверила в его настоящее чувство, пожалела его неустроенную, как мне показалось, жизнь старого холостяка, мечтающего о семейном очаге.

Что это? Мопассан посмеялся надо мной?
Ведь это только эгоизм. Ревность, взращенная эгоизмом. Эгоизм двух людей, привыкших получать желаемое, привыкших быть в центре, привыкших блистать и обладать. Обладать вниманием, любовью, обожанием. Не выносящих никаких соперников.

Понять, что твое время уходит непросто.
Они состарились не физически, они состарились духовно. Не каждый может вынести душевную боль, понимая всю тщетность своих попыток вернуть невозможное.

NinaKoshka21 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Любить можно лишь раз! А влюбляться… сколько душа пожелает.

У каждого возраста свой Мопассан. Это в первую очередь относится к его позднему роману «Сильна как смерть».
Знаменитый салонный художник, очень талантливый, востребованный, знаток и ценитель женской красоты, любитель изящного стиля жизни, СТАРЕЕТ. Он с сожалением констатирует тот факт, что его « любовь становится привычкой больного, целебной повязкой на ранах души, а душа владеет теперь только одним крылом и уже не так высоко витает в идеальном. В сердце уже нет экстаза, у него эгоистические требования. И притом он очень хорошо чувствует, что нельзя терять времени, если хочешь насладиться тем, что еще осталось.
«Я стар. Все говорит за это: волосы, перемены в характере, тоска, которая находит на меня. Вот что до сих пор было мне незнакомо: тоска! Если бы мне в тридцать лет сказали, что настанет пора, когда я буду испытывать беспричинную грусть, беспокойство, недовольство всем, я не поверил бы этому. Это доказывает, что мое сердце тоже состарилось».

Вместе с ним стареет и его Муза – любовь всей его жизни. - светская красавица графиня де Гильруа. Из души уходит чувство прекрасного, он не может найти новых тем. Все кажется в прошлом. Его сердце не реагирует на действительность. Все кажется обыденным, второстепенным, не достойным его внимания. И вдруг в один момент он вновь просыпается счастливым. Он снова влюблен … в дочь своей постаревшей Музы, точную копию той, в которую он был влюблен, которая служила ему источником вдохновения.

«Решительно, весна покрывает все новым лаком.

Как мало нужно, чтобы взволновать сердце мужчины, стареющего мужчины, у которого воспоминания переходят в сожаления!
Когда человек молод, он может любить издалека, в письмах, в мыслях, в восторженных мечтах – может быть, чувствуя, что жизнь впереди, может быть, и потому, что человек живет тогда не столько запросами сердца, сколько страстью.
Приятно быть или воображать себя молодым. Да, да, в этом вся сила! Когда уже не хочется бегать – конец!

ХУДОЖНИК смотрел на ДОЧЬ МУЗЫ с восхищением, как смотрят на утреннюю зарю, как слушают музыку, и чувствовал приятную дрожь, когда она нагибалась, выпрямлялась, разом поднимала обе руки, чтобы привести в порядок прическу.

Она спутывала эпохи, даты, возрасты его сердца и, разжигая охладевшие чувства, незаметным для него образом смешивала вчерашний день с завтрашним, воспоминание с надеждой.

Развязка достойная великого знатока глубин и отмелей человеческой души, который умел проникать в глубины человеческих чувств.

AlenaRomanova написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Люблю романы Ги де Мопассана, но этот был слишком нудный. Похожее чувство было у меня от романа "Красное и черное", но тот роман совершенно раздражал меня. Здесь сама история не тронула, немного возмущала но не более того. А замечательная манера написания заставила прослушать книгу до конца.
Роман о художнике - любовнике, который влюбился в чужую жену, а потом, когда её дочь выросла, и в её дочь. И вся книга об этом. Одним словом - скучно.