Наше мышление приобрело много плохих привычек, и одна из них – отсутствие цели. Мышление стало автоматическим. Мы
вполне удовлетворены, когда думаем о всевозможных побочных вопросах и развиваем их, не имея никакого понятия о том, почему это делаем.
В. Если я пытаюсь найти истину и нахожу это невозможным, не следует ли мне отойти от будничного мира?
О. Тогда вы будете изучать искусственное бытие, а не реальное. Вы можете себя изучать только в тех условиях, в которых вы находитесь, ибо вы результат этих условий. Вы не можете изучать себя отдельно от них.
В. Есть ли что-то общее у всех «Я»?
О. Только одно – они механичны. Быть механичным – значит зависеть от внешних
обстоятельств.
С точки зрения этой системы есть только две вещи, которые можно сравнивать или рассматривать в человеке, – проявления механических законов и проявления сознания. Если вы захотите, с целью прийти к некоторому стандарту, найти примеры того, что вы называете хорошим или плохим, то сразу увидите, что то, что мы называем злом, всегда механично, оно никогда не может быть сознательным, а то, что мы называем добром, всегда сознательно, оно не может быть механичным.
"...Мы — машины. Мы полностью управляемы внешними обстоятельствами. Все наши действия следуют в направлении меньшего сопротивления давлению внешних обстоятельств.
Проведите опыт: сможете ли вы управлять своими эмоциями? Нет. Вы можете пытаться уничтожить эмоцию или одну эмоцию заменить другой. Но вы не в состоянии их контролировать. Именно они контролируют вас...
...Я не говорю: никто не может контролировать свои действия. Я говорю: вы не можете, потому что вы разделены. В вас существуют две части: одна — сильная, другая — слабая. Если ваша сила возрастает, то ваша слабость также будет возрастать и станет негативной силой, если вы только не научились её останавливать.
Если бы мы научились контролировать свои действия — все было бы совершенно иначе. Когда будет достигнут некий уровень существа, мы реально сможем контролировать каждую часть самих себя. Но сегодня мы таковы, что даже не можем сделать того, что решили".
Истории, как и природа, имеют свойство никогда не кончаться, изрекла она.
В море нет атеистов, Дрейк. Когда волны поднимаются, как горы, даже безбожники преклоняют колени.
В мой хлеб добавляется все. Имена. Песни. Воспоминания. Каждая партия выпеченного хлеба неповторима, потому что в своем деле мы стремимся не к постоянству, а к совершенству. А чтобы достичь совершенства, приходится идти на риск.
...её сердце вовсе не было слабым. Оно было просто слишком тяжёлым и разорвалось под собственной тяжестью.
Дивния приглянулась Джеку в первый же момент, когда он увидел ее под руку с Джимми. Она нравилась ему больше всех девушек, каких он встречал в своей жизни. И однажды, будучи в подпитии и оставшись с ней наедине, Джек сказал, что будет ждать ее столько, сколько потребуется, потому что она достойна ожидания, как большой косяк сардин, идущий в невод ранним летним утром.
Он оплакивал потерянное время, и само Время было так тронуто его слезами, что в утешение продлило срок отпущенной ему жизни.
Она была твоим горизонтом,сказала Дивния.
Моим горизонтом?
Да, я так думаю.
По-моему, это прекрасно, сказала Мира.Хотела бы я однажды стать для кого-нибудь горизонтом.
Тоже мне, нашла о чем мечтать,проворчала Дивния. Горизонты недосягаемы. К ним невозможно прикоснуться.Это всего лишь иллюзия,пустое место.
Дело вот в чем, вновь заговорила Дивния. Я не люблю прогресс, потому что рано или поздно он приводит к войнам. На своем веку я видела, как многие вещи, когда-то считавшиеся важными и ценными, постепенно теряли свою значимость, а с этим трудно смириться, особенно под конец жизни. Традиции сходят на нет, и это меня огорчает. Так пусть хотя бы луна остаётся прежней.
Чтобы взрастить ненависть, особых усилий не требуется. Хватит легкого побудительного толчка.
Что такое ты добавляешь в мой ром? – как-то раз спросил он с подозрением.
Надежду, сказала она.
И тогда он поцеловал ей руку.
Его сердце и впрямь окружено стеной, подумала Мира. А может, мне следует подхватить юбку и перелезть через эту стену? Хотя препятствия такого рода, как и мужчины вроде Дрейка, не для моих туфель: фасоном не вышли.
Это мисс Хард сказала юной Дивнии, что слёзы у женщин иссякают вместе с их плодородием. Перестаёшь кровоточить - и прекращаешь плакать.
Он открыл дверь и тут же был поцелован ароматами лета.
Молодая женщина, чей дом был наполнен запахом выпечки, мысленно сравнивала любовь с дрожжевым тестом: обоим требовалось время, чтобы дойти до нужной кондиции. И вообще всё было намного сложнее, чем представлялось ей изначально. Уже засыпая, она подумала:
А не лучше ли просто завести собаку?
Он слышал, как старуха, удаляясь, громко разговаривает сама с собой. Это его не удивило - какая только блажь не накатит, если ты живешь вдали от людей, а компанию тебе составляют только покойные святоши.
Ты идешь дальше, но они всегда остаются с тобой. Мы ничего не оставляем позади, и наше прошлое следует за нами, хотим мы того или нет.
Начало всякой любви - это вспышка света.
Жизнь бесценна, сказала она наконец. И это всё, что у тебя есть.
И знаешь, что я тебе скажу? – заключила свой рассказ Дивния. Меня действительно оберегали.
Ты имеешь в виду Бога? – спросил Дрейк.
Бога? Вовсе нет, Дрейк. Я имею в виду любовь. Не следует путать одно с другим. Любовь – это единственная вещь, в которую стоит верить.
Жизнь способна раздаваться вширь, как материнская утроба, чтобы вместить больше любви.
Хотя... разве можно их не любить? Собак, готовых в любой момент броситься на выручку хозяину. Кошек, самодостаточных, независимых, но ласковых. Даже безглазых аквариумных рыбок. И разве можно пройти мимо животного, попавшего а беду? Что это за человек, если он глух к чужому страданию? Особенно к страданию существа, изначально более беззащитного и бесправного.