В чем же тогда смысл любви, если она не делает нас добрее? И зачем нужны сестры, как не для того, чтобы защищать друг друга?
- Я бы посоветовала любой женщине трудиться изо всех сил, добиваться всего, чего она может добиться, и никому этого не отдавать. Ни одну женщину нельзя принуждать отказаться от того, что она заслужила, или от самой себя. Мудрая женщина умножит свое достояния, сделав себя равной мужу, а добрый закон защитит ее права, а не обворует, как муж завистливый.
Маргарита Тюдор
Правила чести и закон – это то, что могущественные дают беспомощным, если они того пожелают, – отвечает мне сын, король, все детство проведший чьим-то пленником. – Ни один человек, обладающий здравым смыслом, не станет полагаться на правила чести.
Королевой не становятся, надевая шелковое платье на фермерскую дочку. На свинью хоть золотую цепь надень, она все равно только на бекон и сгодится.
- Но он же умер! - Я не верю своим ушам. - Он же не намеренно оставил короля, он просто умер!
Она медленно и очень грустно улыбается.
- Полагаю, если ты - король Англии, то считаешь, что жизни всех людей посвящены тебе. А те, кто умирают, - те просто тебя подводят.
..Ему нравится завершенность смерти. Ему нравится охладевать к кому-нибудь и понимать, что на следующий день этого человека просто не будет в живых. Ему нравится это ощущение власти над чужими жизнями.
Но я не понимаю, зачем Богу было давать мне разум и запрещать думать? А за этой мыслью следует другая: если Он даровал мне сердце, значит, хотел, чтобы я любила. Я прекрасно знаю, что связь между этими двумя предложениями не имеет отношения к философии. Скорее, это мысли поэта и писателя, которого слова увлекают не меньше, чем их смысл. Бог даровал мне разум - значит, Он хочет, чтобы я думала. Бог дал мне сердце, значит, я должна любить.
Я постоянно слышу эти слова в своем сердце, но никогда не произношу их вслух, даже здесь, в пустой часовне. Но когда я поднимаю взгляд от того места, где стою у ограды алтаря и смотрю на икону с распятием, я вижу лишь мрачную улыбку Томаса Сеймура.
Если я что-то понимаю, то это знание накрепко селится в моем сердце. А поняла я следующее: мы должны читать и узнавать Слово Божье. Оно, и только оно, дарует нам жизнь вечную. А все остальное: угрозы чистилищем, обещание прощения грехов за сдельную плату, кровоточащие статуи и источающие мирт картины - все это изобретения церкви, которые далеко отошли от того, что сказано в Слове. Ибо в нем написано для меня и для всех тех, кто стремится познать истину и жить в ней, отвратясь от человеческого маскарада. Церковь больше не устраивает театрализованных представлений раз в году, она разыгрывает их ежедневно.
Мужчины правят тем миром, который очевиден. Как только что-то становится им известно, они прибирают это к рукам. Все новое они тут же присваивают. Они подобны алхимикам, которые заняты поисками законов мироздания, однако сами же утаивают от всех эти законы. Все, что они открывают, они сразу и прячут, не желая, чтобы это становилось всеобщим достоянием. Они пытаются придать знаниям ту же крайне эгоистичную форму, которая свойственна им самим. И что остается нам, женщинам? Только царство неведомого.
Я поняла, что стала свидетельницей не того, как поступают с еретиками, а того, как мужчины уничтожают женщину, возомнившую, что она в чем-то разбирается лучше их
Джей натянул рубаху и штаны, и после свободы, которую он ощущал, будучи в одной набедренной повязке, ему показалось, что он в кандалах. Он снова превратился в человека с обычными человеческими горестями и перестал быть свободным существом, живущим в лесу как дома.
- Иногда бывает очень тяжело пережить смерть отца или матери, - сказала она. - И мы горюем не только потому, что они умерли, а еще и потому, что мы уже больше не чьи-то маленькие дети. Это окончательный этап взросления, становления мужчины или женщины.
- У тебя там осталась семья?
- Жена, ребенок, мать и два маленьких брата.
Джон помолчал, оценивая огромность такой потери.
- Ты должен нас ненавидеть, - сказал он. - Всех нас белых, за то, что увезли тебя.
Франсис посмотрел прямо ему в лицо.
- Я не ненавижу вас, - сказал он. - У меня нет времени для ненависти.
- А может ли человек вести двойную жизнь? - спросил Хоберт.
Джон задумался ненадолго.
- С честью - навряд ли.
Свобода - это не так уж мало для женщины.
Неплохо, если бы тебя обезглавили на зеленой лужайке Тауэра, там, где казнили Анну. Право, неплохая идея. Наверное, и она, и ее драгоценный братец хохочут сейчас в аду, поджидая тебя.
Знание — это большая сила.
— Меня от него тошнит, — вдруг выпаливает она. — Боже мой, меня от самой себя тошнит.
— Это ваш долг.
— Я больше не могу. — Она закрывает глаза, откидывает голову. Из-под опущенных ресниц выкатывается слезинка, бежит вниз по бледной щечке. — Даже за украшения и драгоценности. Я больше не в состоянии.
Король знал, что может мне доверять : я снова предам, как это сделала тогда, когда предала своего любимого мужа и его красавицу- сестру. И я буду предавать каждый раз, когда речь пойдет о сохранении моей жизни, моей собственной жизни... (...) Как он посмел после всего, что я для него сделала, послать меня на смерть!?
Широкие плечи украшают мужчину любого возраста.
Зима подкрадывается незаметно, первых заморозков не замечаешь.
Как люди могут думать - мир станет лучше, если уничтожить что-то прекрасное да еще оставить валяться обломки?
— Знание — это большая сила. Если ты знаешь то, о чем другие не подозревают, у тебя есть тайна. А если ты знаешь то же, что и все остальные, чем ты лучше других?
По правде говоря, уже много месяцев я думаю, что Генрих выжил из ума. Он может освободить Китти, даже снова взять ее в жены или объявить сестрой, а может и голову отрубить - смотря по настроению. Может предложить мне брак, а может казнить за измену. Похоже, никто, кроме меня, не понимает - ОН ПРОСТО ЧУДОВИЩНЫЙ БЕЗУМЕЦ.
Верующий человек просто верит. А человек, задающий вопросы, будет задавать вопросы.