– Разве бессмертные знают, каково это – считать свои дни? Но я чувствую, как пролетают часы, когда она рядом.
– Я отдал тебе все, Василиса Петровна.
– Не все, - сказала Вася. – Так как ваша гордость явно цела, а также ваши иллюзии.
— Ты слишком привязана к вещам, как они есть, — объяснил Морозко, приглаживая лошади гриву. Он лениво посмотрел на щетку/ — Ты должна позволять вещам становиться тем, что лучше всего подходит к твоим нуждам. Тогда они так и будут служить тебе.
– В некотором княжестве, – снова повторила старушка с важностью, – жил крестьянин, у которого была красавица-дочь.– А как ее звали? – пробормотал Алеша.Он уже достиг того возраста, когда достоверность сказок проверяют, выпытывая у рассказчика точные подробности
Круглый каравай стоял в центре стола вместе с княжеской серой солью. Коля тут же принялся за еду, а вот Саша медлил.– Как великий князь на меня смотрел, батюшка, – сказал он. – Словно знал мои мысли лучше меня самого.– Они все такие, выжившие князья, – сказал Петр, беря кусок исходящего паром пирога. – У них слишком много братьев, и все рвутся за очередным городом, за богатой добычей. Либо они хорошо разбираются в людях, либо умирают. Опасайся живых, сынок: они опасны.
Всякий раз, когда ты выбираешь какую-то одну дорогу, тебе приходится жить с памятью о другой и о той жизни, которую ты не выбрала.
Дуня медлила. Старшие дети переглянулись. На Руси хозяина зимы называли Морозко: он был повелителем холодов. Но когда-то давно народ называл его Карачуном, богом смерти. Под этим именем он властвовал темными зимами, приходил за непослушными детьми ночью и морозил их. Это имя было дурным знаком, и его не следовало произносить, пока царила зима
– Отец привез ее Василисе, но она еще маленькая. Я ее увидела и поняла, что это оберег, – пролепетала Дуня. – Я ее не крала, нет!.. Но я боюсь за девочку. Помилуйте, она еще слишком мала, слишком мала для колдовства или внимания старых богов.
Мужчина захохотал. Дуня услышала в этом звуке обжигающую горечь.
– Богов? Теперь Бог всего один, дитя, а я всего лишь ветер в голых ветвях.
Наконец, они увидели сам город, большой и запущенный, как красивая женщина с грязными ногами.
Наконец, они увидели и сам город: восхитительный и убогий, словно красивая женщина с облепленными грязью босыми ногами. Высокие золотистые колокольни гордо возносились над отчаявшейся беднотой, а убранные золотом иконы наблюдали бесстрастно за князьями и крестьянками, которые подходили поцеловать их застывшие лики и помолиться.
– Ольга Петровна, – напомнила ей Дуня, – милая моя Оля, сказки для детей, а ты уже женщина, и скоро станешь женой. Выйти замуж за приличного человека и чувствовать себя в безопасности у него в доме, молиться Богу и рожать здоровых сыновей – это правильно, это и есть настоящая жизнь. Пора отбросить мечты. Сказки приятно слушать зимними ночами, но и только. – Дуне вдруг вспомнились светлые холодные глаза и еще более холодная рука. «Хорошо, пока она не выросла, но не дольше». Она вздрогнула и добавила уже тише, глядя на Васю: – Даже девиц в сказках не всегда ждет счастье. Аленушку превратили в утку, и ей пришлось смотреть, как злая ведьма убивает ее утяток
– Как так вышло, что она постоянно спотыкается, когда ходит по земле, но превращается в белку, стоит ей забраться куда-нибудь? – пробормотала Олли.Брайан усмехнулся.– А ты вечно сердитая и замкнутая, но случись беда – и ты уже впереди всех рвёшься в бой. Никогда не знаешь, в какой момент кто-то тебя удивит, Оллинёнок. – С этими словами он отвернулся и принялся расширять отверстие в крыше.
Её всё время пытались оставить в тишине! Как будто от этого умолкнут её мысли и сердце.
Бывает, что беда оборачивается благом. возможно, если вспомнить об этом в тяжелую минуту, то станет легче.
Куда бы ты не отправилась, в любом уголке этого огромного, прекрасного, уродливого мира все равно встретятся истории с привидениями.
Никто не может долго бояться. Рано или поздно либо засмеёшься, либо заплачешь.
Every time you take one path, you must live with the memory of the other: of a life left unchosen. Decide as seems best, one course or the other; each way will have its bitter with its sweet.
Truths are like flowers, better plucked at the right moment.
– Что ты предлагаешь?
– Надо от упырицы избавиться. – Вася глубоко вздохнула. – Поискать разрытые могилы.
Алеша нахмурился. Вася была бледна, глаза у нее запали.
– Ну что ж, посмотрим, – ответил он чуть насмешливо. – Пойдем, раскопаем кладбище. Право, отец давненько меня не порол.
– Дуня всегда говорила, что поиски неупокоенных лучше всего удаются юношам-девственникам. Ходишь кругами, пока не споткнешься о нужную могилу. Начнешь, братец?
– Боюсь, тебе не повезло, Васочка, – бросил Алеша едко. – И уже давно. Надо похитить деревенского мальчонку?
Вася изобразила добродетельное негодование.
– Когда главная добродетель пала, придется положиться на меньшую, – заявила ему она, и первой зашагала между запорошенными могилами.
Погода стояла холодная, но Вася об этом не задумывалась. Она родилась в холод и для холода.
Маленькие наследные княжичи частенько исчезали, если их отцы умирали раньше срока.
– Василиса Петровна, – сказал он, – ваш брат сказал, что вы красивы. Это неправда. – Она замерла, а его улыбка стала еще шире. – Вы великолепны.
Никакого вреда ей не будет. Я в этом клянусь. Льдом, снегом и тысячью человеческих жизней.
– Я хожу в церковь, батюшка, – ответила она. – Анна Ивановна мне не мать, а ее безумие – не мое дело. Так же как моя душа – не ваше. И мне сдается, что до вашего появления у нас все было хорошо: пусть мы и меньше молились, зато и плакали меньше.