Неповторимая история о смертной девушке, которая благодаря своему упорству, хитрости и коварству поднялась на трон мира фейри! Джуд связала Кардана обещанием подчиняться ей, обещанием, которое продлится ровно год и один день. Теперь она главная фигура за троном, которая дергает за ниточки и умело манипулирует королем. Но Джуд ввязалась в опасную игру фейри, не имея ни друзей, ни союзников. Подстегиваемая амбициями и целью выжить во что бы то ни стало, она плетет интриги и наносит молниеносные...
- Значит, тебе нравится быть моей пешкой?
- Пока.
- Ты все еще думаешь, что мы в игрушки играем.
- Вся жизнь - игра, Джуд. Ты это знаешь. А теперь твой ход.
Скажем так: мне известно все. Все. Всегда.
Я больше не ребёнок, и утешения мне не нужны.
Смотри на клинок, а не на воина... Сталь никогда не обманывает.
В ее маленьком маскараде мне отведена роль Верховного короля.
Дай угадаю... Ты думал, что можешь ударить меня и никаких последствий не будет.
«Я слышал о смертных, что для них чувство влюбленности сродни чувству страха. Твое сердце бьется быстрее. Ощущения обостряются. Голова кружится, как у пьяного».
«Боль делает тебя сильнее. Привыкай к тяжести».
- Можешь забрать вещь, когда никто не видит. Но сохранить ее и отстоять, даже имея на своей стороне преимущество, - нелегка задача, - смеясь, сказал Мадок. Джуд открыла глаза и увидела, что он протягивает ей руку. - Власть гораздо легче взять, чем удержать.
«Здесь все всегда сверхдраматично. Эпично. Каждый ведёт себя так, словно явился из баллады про убийство».
– У вас троих для всех проблем одно решение – убить. Но ни один ключ не подходит ко всем замкам. Кто-то пытается предать Верховного Короля – убить. Кто-то на вас плохо посмотрел – убить. Кто-то не уважает – убить. Кто-то разрушил ваше убежище – убить. Чем дольше я вас слушаю, тем больше думаю о том, что меня разбудили после очень непродолжительного сна.
Не уверена, что сплю, но грежу.
Месть сладка, но мороженое слаще.
Приятно, когда тебя обнимают. Даже если это делает чудовище.
- Возможно, ваша нелепая семейка удивится, если обнаружит, что далеко не все решается убийством, - слышу слова, брошенные мне вслед.
- Мы действительно будем удивлены, - отзываюсь я.
Сознание расщепляется, и в голове остаётся одна, последняя мысль: он мне нравится больше, чем кто-либо ещё, и из всех вещей, что он когда-либо делал со мной, заставить полюбить его - самая ужасная.
Фехтование - те же шахматы. Предугадать ход противника и выставить блок, прежде чем тебя достанет сталь.
Но в эти шахматы играют всем телом. После такой партии остаются синяки, усталость, недовольство всем миром и собой.
Она нравилась себе такая, злая. Злость лучше, чем страх. Лучше злиться, чем постоянно помнить, что ты - смертная среди чудовищ. Да и боковые колесики никто больше не предлагал.
- Если ты болезнь, то, полагаю, ты не можешь быть и лекарством.
- Разве ты не слышал про то, что добродетель - сама по себе награда? - мягко интересуется Кардан, - Потому что не требует других наград.
- В какой-то момент мне подумалось, уж не ты ли стреляла в меня, - произносит он.
Делаю удивлённое лицо:
- А почему ты решил, что не я?
Кардан ухмыляется:
Потому что они промахнулись.
Хочу того, что ненавижу, желаю того, кто меня презирает.
Не нужно обманывать людей. Они сами себя обманут.
Я должна заставить её понять, что даже ужасные воспоминания лучше, чем странные провалы в памяти или ощущение того, что тебя обманывают органы чувств.