Не успела Вероника стать невестой учредителя конкурса красоты, в котором она принимала участие, как жених отправил ее отдыхать в роскошный подмосковный комплекс, а сам благополучно слинял за границу. В этом доме отдыха тоже проводится конкурс. Его учредительница Нелли живет в одном коттедже с Вероникой. Но «живет» — это громко сказано, потому что... в первую же ночь она умерла, утонув в ванне! И только Вероника знает, что Нелли убили — она не спала ночью и видела много чего подозрительного....
— Мне двадцать восемь лет, — тоном, каким говорят о тяжкой болезни, сообщила правнучка.
— Двадцать восемь! — мечтательно закатила глаза старуха. Потом вернула их назад и посмотрела на Веронику с усмешкой. — А мне девяносто два.
У Бороздина как раз выдалась «партизанская» ночь — его жена отбыла в очередную командировку в Клин. Там она что-то курировала на радость вероломным любовникам
Перед ней была мощная стальная дверь с оттиснутым в уголке названием фирмы-производителя. Такая дверь должна казаться ворам особенно привлекательной — она выглядела как обещание того, что за ней спрятаны сокровища Али-Бабы.
— Пожалуй, мне стоит отказаться от чести участвовать в вашем конкурсе, — заявила Вероника слегка заплетающимся языком. — У меня нет ни одной мысли, которую я хотела бы поведать человечеству.
— Не согласитесь ли вы с нами поужинать? — в свою очередь спросил Каретников низким, чуть хриплым голосом, который так подходил к его дорогому облику.
Вероника еще ничего не ответила, но Каретников ясно увидел, что в ее глазах копится отказ. Поэтому он поспешил добавить:
— Это вас ровно ни к чему не обязывает.
...
— Хочешь, я пойду с тобой? — неожиданно предложила Тина, желудком почуяв вкусную еду. — В качестве моральной поддержки?
Вероника окинула Каретникова королевским взором и сказала:
— Хочу.
— Послушайте, это не тот конкурс, где девушки соревнуются в весе...
— Если я вам не нравлюсь, — заявила Тина, — то это еще не значит, что на моей красоте можно поставить крест!
...
В Тине был ровно центнер веса, с которым она никогда ничего не пыталась делать Центнер был природный, наливной и упругий.
— Я меняю свой имидж, — сообщила она тетке Зое. — Буду достойной молодой женщиной. Поступлю в какое-нибудь скучное место, чтобы хватало на проездной билет, овсянку и куриные окорочка по субботам.
— В крайнем случае получишь в глаз, — закончила она свое повествование. — Всего и делов-то.
— Ну ни фига себе! — возмутился тот. — Глаз, между прочим, профессиональное орудие телохранителя. Я не могу им рисковать.
Когда же она распихала покупки по пакетам, Рыськин наотрез отказался их нести.
— Вдруг потребуется стрелять, а у меня руки заняты! — сурово отрезал он.
И первым вышел из дверей, которые разъехались перед ним, как ему казалось, подобострастно. Обвел орлиным взором окрестности и кивнул головой. Можно, мол, идти. И сам двинулся вперед.
Лицо его запоминалось без труда. Оно оказалось большим, желтым и больным. Под глазами висели дряблые мешки, а сами глаза были цвета тухлой трески, забытой на рыночном прилавке.
— Все равно у тебя ничего не получится, — возразила та. — Характер не позволит. Вот увидишь, в ближайшее время что-нибудь случится, и ты вылетишь со своей скучной работы, как окурок из окна.
Дима сам посоветовал Каретникову приобрести несколько Вероникиных картин и развесить их по дому. Босс, как водится, слегка переборщил, и теперь отвратительные косые рыла, созданные извращенным дамским воображением, висели также в коридорах фирмы «Счастливое лето». Самое удивительное, что все иностранцы, бывавшие в офисе, проявляли к полотнам просто болезненный интерес. «Да, Запад точно катится в пропасть», — думал Дима, с содроганием поглядывая на «Скрипача в лиловом», который, на его взгляд, был похож на расчлененный баклажан, облитый горчицей.
Ожидая самого худшего, Вероника открыла дверь и нос к носу столкнулась с собственной прабабкой, которая стояла на пороге, опираясь на лакированную палку. У нее был вид ведьмы, которую забыли пригласить на праздник в честь рождения принцессы. Поэтому она пришла сама, собираясь пожелать новорожденной какую-нибудь волшебную гадость.
К слову сказать, она была не в настроении — проспала на работу, поэтому не успела как следует позавтракать. Ее обычное благодушие осталось дома на верхней полке холодильника.
— У меня пять килограммов лишнего веса, которые по странному стечению обстоятельств устремились в нижнюю часть туловища и, кажется, собираются остаться там навсегда.
- А сколько вам лет? - Я все равно узнаю. - Каким же это образом? Я не тополь, у меня на спиле нет годовых колец!