У Дианы Белозёрской был не очень богатый, но очень травмирующий опыт отношений с противоположным полом. С восемнадцати лет она любила всего одного мужчину, но с такими последствиями, что и врагу не пожелаешь. И вот однажды этот мужчина вновь объявился на ее пороге и слишком активно пытается ее вернуть. Наступать на те же грабли Диана не хочет. Подруги советуют завести новый роман. Ведь, как говорится, клин клином вышибают. Так могла бы звучать аннотация к этой истории. Если бы история была об...
Почему-то люди никогда не знают достоверно, счастливы они или нет. Осознание счастья обычно происходит вследствие тех невзгод, что приходится пережить. Впрочем, и невзгоды не совсем подходящее слово. ... После краха. Что был счастлив — понимаешь лишь после краха.
Нет более опасных людей, чем те, что были покалечены, чем те, что пережили утрату, чем те, в которых что-то сломалось. Все в своей жизни они сравнивают со своей собственной трагедией. И лишь их увечье — моральное или физическое — мера и цена всему, что их окружает. И тогда совсем неважно, что чувствуют прочие. Важен только их надлом. Это их индульгенция перед собственной совестью.
Ненависть может быть больше человека. Ненависть может быть размером с тот самый мир, когда ты весь его ненавидишь. Когда он настолько гнилой, что дышать им — травиться.
Физическая боль обычно перекрывает любые метания и страдания, которые ей не по карману. Должна, по крайней мере, перекрывать.
У каждого человека своя норма, в конце концов. И у каждого человека свое увечье.
В действительности только на глубине и только на высоте живешь. Жизнь вообще отмеривается ими. Изломами, эйфориями, взлетами и погружениями в те сферы, о которых не мыслил даже. Это именно то, что будешь помнить когда-то потом. Не рутину.
Была у Темирова простая житейская философия, ею и руководствовался: человеку разум дан, чтоб не влипать понапрасну. Чтоб соображать, где самому себе ставить блок и дальше не соваться. И нихрена это не трусость, а просто нежелание усложнять бытовуху на ровном месте.
В ту пору Ди еще не знала, что в реальном мире, который был ей незнаком, восемнадцатилетняя девочка не могла соблазнить взрослого мужика, если бы он сам не имел в планах быть соблазненным. Соблазны — такие соблазны.
Все на чем-то сидят, абсолютно все. Отсутствие судимости — не ваша заслуга, а наша недоработка. Эту истину Темиров усвоил еще во времена работы помощником следователя на четвертом курсе юрфака.