Я подступилась ещё на шаг, боясь позволить себе хоть одно неправильное движение. Надеялась, что мне удастся подойти совсем близко, чтобы в воздухе снова запахло Тьмой. И тогда, может, он разрешит себя коснуться. Так, как я не делала этого раньше.
Во внутреннем стане Геенны разлад, да ещё и Верхняя канцелярия подняпряглась и почти сорвала праздник. Обставновка кажется безвыходной. Ну ничего, демоны ещё покажут, как правильно пить шампанское и бить морды в новогоднюю ночь.
Хотя Князь внешне так убедительно играл в невозмутимость, но клянусь, я заметила как дьявольски полыхнул в сумерках расплавленный изумруд. Взбесила. Взбесила, раздразнила и вывела за грань. Мне конец. Хотя, впрочем, я разве не этого добивалась?
– Я тебя убью нахрен за такие шуточки! – рычит Марго, хотя ей сейчас даже дышится тяжело. – Ну и ну... – Катерина снисходительно качает головой, разрывая пропитанную кровью ткань, и резюмирует. – Это явно будет не сегодня.
– Послушай меня, глупый маленький человек, – говорит он, а потом произносит те слова, за которые я хочу убить его так сильно, что, кажется, сводит под кожей мышцы. – Что бы ни случилось, я буду держать тебя за руку.
Небеса по всей Пустоши озаряются сиянием солнца и радугами, а Книга ЛитлПип — Дарительницы Света, вселяет надежду в сердца тех, кто полагал, будто она потеряна навеки. Беды по-прежнему обрушиваются на население того, что когда-то было Эквестрией, но теперь будущее представляется светлым, словно льющийся с небес свет. Но только не в Хуффе. Здесь не видели радужных колец, и облака столь же плотны как и всегда, а над истощённой ХМА почвой идут дожди. На один краткий миг Кобыла-Охранница разогнала...
Человечество тысячелетиями тянется к добру, взаимопониманию и гармонии, но жажда мести за нанесенные обиды рождает новые распри, разжигает новые войны. Люди перестают верить в благородные чувства, забывают об истинных ценностях и все более разобщаются. Что может объединить их? Только любовь. Ее всепобеждающая сила способна удержать человека от непоправимых поступков. Это подтверждает судьба главной героини романа Юрия Луговского, отказавшейся во имя любви от мести. Жизнь однажды не оставляет ей...
Как переиграть смерть, как выжить там, где гибель неминуема, как сохранить силу духа и не опустить руки в ситуации, из которой, казалось бы, нет выхода. Антон Ли никогда не сдавался, как бы жизнь не испытывала на прочность, он крепко стоял на ногах и справлялся со всеми испытаниями. И если настоящему мужчине не дано найти своё счастье на планете Земля, то он найдёт его на просторах Вселенной.
В общем, в этом и была вся суть. Она должна была шататься по штаб-квартире до тех пор, пока Валькион не найдёт её и не решит, что с неё хватит абсолютной темноты. «За пределы не выходи», – сказал воин напоследок. Как будто так легко найти этот предел, за который можно выйти!
Приходят две семейные пары к сексологу. Говорят, что удовлетворения не получают. Врач им: - А вы попробуйте поменяться партнерами. Через пару недель приходят снова: - Ну, как у вас дела? - Спасибо вам большое, доктор, всё просто замечательно, секс замечательный. - А как дела у второй пары? - интересуется доктор. - Не знаем, мы девчонкам еще не звонили...
Повесть «Красная планета» – художественное произведение о нашей стране, о предках и о себе. Автор использует воспоминания свидетелей и участников, а также архивные материалы. Повествование начинается с 5-го мая 45-го года. С 53-го года автор чаще обращается к своим личным воспоминаниям: аул Дзауджикау, города в Германии, Москва, Орша, Рязань и особо выделяет село Половское, Малую Родину предков. В Рязани происходит взросление в дворовой компании микрорайона Городская Роща, переживание проблем...
Поздравляю, глупый рыцарь! Ты победил принцессу и получишь в награду чудовище, с которым будешь жить долго и ни хрена не счастливо, пока здравый смысл не разлучит вас... Такое проклятие мы получили за спасение ящера от принцессы, но... только от нас зависит, в какую сторону мы повернем любое проклятие!
Уходя на Север, Марк запомнил Агния пятнадцатилетним молчаливым мальчишкой, жадно слушающим его истории о военных походах и далеких землях, в которых солнце не заходит по нескольку месяцев. А сегодня, в тронном зале рядом с Императором стоял двадцатилетний юноша с длинными русыми волосами.
Ну, а Адиль... Адиль – это отдельный разговор. Адилю с самого первого дня, было будто больше всех надо. С той самой минуты, когда он негромко, со своим едва заметным акцентом, повторил мое имя, пожимая мою руку.
Только вот сказки иногда оборачиваются настоящим кошмаром, проползающим в реальную жизнь из едва различимых трещин в реальности. Незаметно, по миллиметру. И сначала ты просто не замечаешь ничего из этого, пребывая в блаженной эйфории. А когда измененная реальность наконец настигает и разворачивается во всей красе – не свихнуться сложно. Особенно если понимать, что во всем произошедшем виноват только ты сам.
Женщина, еврейка и ученый — непростая комбинация для бурного XX века. Австрийка по происхождению, Лиза Мейтнер всю жизнь встречала снисходительность и даже презрение со стороны коллег-мужчин и страдала от преследований нацистов. Ее сотрудничество с немецким химиком Отто Ганом продолжалось более трех десятилетий и увенчалось открытием нового элемента — протактиния — и доказательством возможности расщепления ядра. Однако, несмотря на этот вклад, Мейтнер было отказано в Нобелевской премии. Она...
Сделать вывод о том, каков же он, голландский вариант легкого крейсера, предоставляю читателю. Возможно, название «колониальный крейсер» у многих ассоциируется с чем-то экзотическим вроде вооруженной гарпунами прогулочной яхты или, максимум, со сторожевиком с мелкокалиберной артиллерией. На деле же, колониальные крейсера Нидерландов мало в чем уступали аналогам своего класса из состава флотов ведущих морских держав. Однако в процессе работы не раз приходилось слышать, что у голландцев, мол,...
Что он сказал? Мне не хватает слов. Я совсем его не знаю, я не смог уместить его личность в час общения. Я запомнил лишь отстраненные детали: складки на рубашке, дикцию, но я не могу воспроизвести их здесь и сейчас. Его голос преображается каждый раз, когда я пытаюсь его вспомнить — ненамного, но мутирует. Предложение, которое он произнес, я запомнил его почти точно — я читаю его, оно рождает его каждый раз, но это он лишь в тот момент. Как огонь спички, который погаснет через пару мгновений...