Книги Виктор Молчанов
Книгу составляют два исследования: 1. Время и сознание; 2. Различение и опыт. В первом исследовании рассматривается взаимосвязь сознания, времени и рефлексии в феноменологической философии. Проводится сравнительный анализ учений И. Канта, Э. Гуссерля и М. Хайдеггера. Основная тема второго исследования – сознание как первичный опыт различений. Дилемма ментализма и редукционизма находит свое разрешение в новом понимании корреляции сознания, предметности и мира как различения, различенного и...
Обещанный в буклете ручей и вправду был симпатичным - прозрачная вода, солнечные блики и дно, устланное разноцветной галькой. Журчание на перекатах маскировало звук работающего насоса. Маскировало, но не скрывало совсем.
Она уже не ждала. Другие ждали и надеялись. Она - нет. Весть о том, что сегодня гости будут в их пансионе, словно маленький огонёк бегала из уст в уста и раскрашивала девичьи щёчки в нежный пунцовый цвет. Их ждали все. Или почти все.
-Скворцы прилетели! Скворцы! - полуподвал гудел, словно растревоженный улей. -Здравствуйте всем! - вертлявый белоголовый подросток с растерянным взглядом показался в дверях. -Чё встал, проходь, - парнишку толкнули в спину и ещё четыре человека просочились в полумрак длинной комнаты.
Ни вчера, ни неделю, ни год назад, я не сомневался, что судьба, однажды предоставившая мне шанс, не повернётся задницей. И когда декан вытянул моё имя, я лишь расправил плечи. Отлично! Пришёл и мой час!
Ленинград был русскими оставлен. Оставлен ещё в сорок первом, когда доблестные войска фюрера рвались на Москву и Сталин перебрасывал туда все резервы, в надежде, что ему удастся удержать столицу. И правда, до января сорок второго ему это ещё удавалось, потом столица русских раз восемь переходила из рук в руки, пока в октябре сорок четвёртого в Ленинграде не началась чума.
В пять лет всё легко и просто. В пять принимаешь всё, как само собой разумеющееся. В пять только познаёшь мир, а он всё не познаётся и остаётся полным тайн и загадок. В пять вопросов не задаёшь и брат, который на четыре года тебя старше, кажется самым умным на свете.
Утро принесло облегчение. Солнце вставало над океаном, ещё какие-то два часа назад бушевавшим, словно недовольным чем-то, а теперь лишь монотонно долбящим гранит прямо под окнами пансиона. Маленькая Ксю-Соль, большую часть ночи продрожавшая под своим тощим одеялком, наконец уснула, разметав тёмные кудряшки своих волос по подушке, блаженно улыбаясь во сне солнечным лучикам, гладившим её смуглую щёчку.
- Ну и куда ж Вы, на ночь глядючи? Опять из Кермора? Что ж не сидится вам? - старый грум седлал мерина и выговаривал молодого кучерявого парня с русоватой бородкой клинышком и бездонными глазами небесной голубизны в огуречном френчике, - Все люди, как люди, сидят сиднями со своими молодками, по тавернам забавляются, а Вы куда? - Надо значит так, Эрдарго, надо значит так, - парень стоял рядом и всё смотрел куда-то вдаль, - Сам знаешь, что происходит.
Варлок явился под утро. Он слегка постучал пальцами в оконное стекло и Гердо Уголёк как-то сразу понял, что это именно он. Не то, чтобы Гердо ждал варлока, нет. Просто ещё вечером его отец, Гердо Кудряшка, долго ворчал по поводу того, что после всех этих странностей не мешает вызвать кого-нибудь из той самой гильдии. А у Кудряшки дело со словом не расходилось абсолютно никогда, а уж в преддверии Праздника Тысячи Имён - тем более.
"Полёт шмеля" прервал неспешную прогулку по набережной. Как хорошо, что звонок твоего сотового не похож на то стандартное треньканье, которое заставляет поворачиваться в автобусе половину салона. "Полёт шмеля" прервал неспешную прогулку по набережной. Как хорошо, что звонок твоего сотового не похож на то стандартное треньканье, которое заставляет поворачиваться в автобусе половину салона.
Суровые бойцы в камуфляже, грозно хрипя респираторами, покидали крытый брезентом зеленый грузовик. Ветер пробирал до костей, мало считаясь с плотными форменками, громко хлопал тканью, взметывал пряди вымокших, унылых степных трав. Рассредоточившись, десантура мастерски залегала и брала на прицел Холм. Крутые склоны поблескивали жирной грязью, даже отсюда выглядевшей отвратно и скользко. При мысли о необходимости преодолеть откос под вполне вероятным прицелом неизвестного оружия, под угрозой...
- Мальчики, а это вам! Пробуждение больше походило на сон. Впрочем, Юрка так воспринял происходящее, ведь нельзя же верить в то, что ты проснулся от голоса-колокольчика стройной блондинки, ставящей тебе на стол букетище ромашек.
У "Спящего дракона" была своя легендарная история, да-да и ещё какая! О ней готов был поведать хозяин, его жена и особенно юная дочь и эта история давала его владельцу значительное преимущество перед всеми возможными конкурентами. Впрочем, во всей округе не найти вам, ка не ищите, других хоть сколь приличных заведений, где путники могли бы и перекусить, и заночевать и насладиться историей, на которые владелец слыл большим мастером.
- И кого, кого, спрашивается, я отдам? Ведь недоучки сплошные! - эксгрим-мастер, казалось, сейчас взорвётся от гнева. - У нас за год потери в составе, а новое поколение уровень не набрало. Через год, может быть, и получат, а если раньше - то исключительно хвост от дохлой мыши. - Уж мне-то не ври! - резко оборвал его редитль, и, каблучки его туфель застучали по половицам. - Пятеро старших по уровню дотягивают? Дотягивают. Ещё четверо на подходе... Да, не мастера, но ведь и запрос - не...
Пока Майк шёл к барной стойке, кивая и здороваясь с завсегдатаями, его порция виски уже как бы сама собой возникла в ловких руках Джейн. Она всегда так делала. Но не для того, чтобы угодить постоянным клиентам, а потому, что не хотела ни с кем разговаривать. Противно порой было, а порой... просто не хотелось. Если с каждым трепаться о его насущном, то, в конце концов, можно ведь и сорваться. И, хотя отец и ворчал, что, мол, её взбрыки плохо влияют на бизнес, девушка лишь фыркала в ответ. Поди,...
Полуденное солнце играло волнами Светлояра. Где-то там, где гладь почти круглого озера плавно перетекала в берег, негромко рокотало одиноким тракторком сонное Владимирское. Рыбаки давно уже свернули свои снасти, а туристы, гуляющие вплоть до рассвета в поисках приключений себе на голову, ещё не проснулись.
Пот крупными каплями выступал на лице Стаса. Чёрная чёлка, зачёсанная набок, была давно мокрой, и Стас то и дело поправлял её, не переставая катать сухую соломинку из одного края рта в другой. Солнце, не торопясь, пододвигалось к зениту, а у него ещё даже не начал наполняться яблоками третий ящик. Клетчатая рубаха, завязанная узлом на животе, давно уже была сырой. Собирать фрукты надоело, но иного просто было не дано.