Отзывы о книгах
Неоднозначная сказочка для тех, кто верит в любовь с первого взгляда
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
глупо
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
мило
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
мило
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...
мило
наивно
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
мило
романтично
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
до слезмило
не оторватьсяромантично
— Куда спешишь, красивая? Огромный мужчина преграждает мне путь, а я буквально теряю дар речи. Черные восточные глаза скользят по моему лицу и шее вниз, останавливаются на листке, который продолжаю сжимать в охладевших пальцах, прижатых к груди. — Направление на аборт?! Голос Шаха становится глухим, рычащим. На дне черных глаз вспыхивают искры. — Аборта не будет! Делаю шаг назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье. — Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — Рявкаю...
Наивно, глупо и не правдоподобно.
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
до слезмилоне оторваться
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
– Первая брачная ночь по праву моя! – У меня свадьба... Что вы себе позволяете?! Я ничего вам не должна! Прищуривается, восточные глаза незнакомого мужчины наполняются дикостью. – Не ты. Твой жених задолжал мне жизнь. Теперь Айдаров ответит за все. – Кто вы?! – наконец, выдавливаю из себя. – Монгол, – он проводит грубым пальцем по моим губам. – Ты не вернешься в дом отца, запомни. По традиции моего народа невеста должна быть девочкой. Вот сейчас и проверим. Снимай платье. *Альтернативная...
не оторватьсяМне понравилась история.
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
до слезмилоне оторваться
полезно
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...
наивноглупо
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
не оторваться
в отпускЧитайте
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
не оторватьсяромантичноЧитайте, интересно
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
до слезмилоне оторваться
— Ты скрыла от меня моего наследника?!
Делает шаг в мою сторону, нависает скалой.
— Нет я…
— Ты меня обманула и поставила жизнь моего сына под удар.
— Я не отдам тебе своего мальчика, слышишь?! Я нужна своему сыну!
Загоняет меня, как зверь добычу, опаляет жарким дыханием:
— Теперь я возьму свое по праву. Собирайся.
__
Он миллиардер. Безжалостный. Циничный и опасный.
А еще он отец моего малыша.
Мой сын наследник его империи. Сын, о котором он ничего не должен был знать…
милоне оторватьсяхорошая сказка в жизни почему-то всё фигово
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
не оторваться
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
грустноне оторваться
жестокость
— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
— Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
— Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
милоромантично
— Куда спешишь, красивая? Огромный мужчина преграждает мне путь, а я буквально теряю дар речи. Черные восточные глаза скользят по моему лицу и шее вниз, останавливаются на листке, который продолжаю сжимать в охладевших пальцах, прижатых к груди. — Направление на аборт?! Голос Шаха становится глухим, рычащим. На дне черных глаз вспыхивают искры. — Аборта не будет! Делаю шаг назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье. — Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — Рявкаю...
не оторваться
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...
милоромантично
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...
не оторватьсяв отпускромантично
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...
— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...