Галина

И… приглушённые звуки, доносящиеся из спальни. Неясный шёпот. Сдавленный смех. Смех, который я знаю много лет. Снежана. Ледяная игла страха вонзается под рёбра. — Марк? — спрашиваю неуверенно, хрипло. — Ты дома? Ответа нет. Только этот шёпот. Ноги несут меня к приоткрытой двери спальни. Рука дрожит, толкая её. И время останавливается. Мир сужается до размеров кровати с сатиновым постельным бельём, подобранным мною с любовью. На ней — они. Марк. Человек, чьё кольцо я ношу на пальце. И...

— Ты родила ребенка, Лилия? – шейх входит в мою гримерную, а я, с Амином на руках, пытаюсь отвернуться, чтобы не узнал. — Мама! Дана тоже приехала! – заскакивает в комнату Амир. — У тебя… близнецы? – с удивлением переспрашивает шейх во все глаза рассматривая сыновей. — Сюррприииз! – в комнату вваливается мамуля с Даной на руках. – Не ждали, а мы пришли! — Тройня?! Тройняшки?! – шейх переводит изумленный взгляд на дочь. – И правда, сюрприз! *** Я была обычной танцовщицей арабских танцев....

— Это чьи такие замечательные дети? – шейх направляется прямо ко мне с отцом, а у меня разве что сердце не выпрыгивает от изумления. — Это – мои внуки, Саид. – с гордостью отвечает отец. — Как они все похожи! Четверняшки? – шейх во все глаза разглядывает моих деток. — Да, их родила Лия, моя дочь. Знакомьтесь! Шейх переводит свой взгляд на меня и так же опешивает от изумления: — Лия?! — Вы знакомы? – удивляется папа. — Вместе учились. — отвечает Саид. И не только… после одной жгучей ночи...

– Мамочка! – прилипнув к стеклу лицом, жалобно плачет девочка. – У нее тяжелое состояние, – рассказывает врач про мать ребенка. – И ей пока нельзя принимать посетителей. Придется вашей дочке потерпеть. Дочке? Она приняла меня за ее отца? – Вот эта девочка! – кричит какой-то мужчина в халате и указывает на Бельчонка. – Думал, сбежала. Малышка тут же отлипает от стекла. Смотрит на парочку испуганными глазами. А потом вцепляется в меня мертвой хваткой. – Я не хочу в детдом! Смотрит жалобными...

– Позвольте представить, лучший хирург нашего отделения, Захарский Марк Александрович… В палату пружинящим шагом входит молодой энергичный мужчина. Рукава халата едва прикрывают его дерзкие татуировки, в ухе серьга, виски почти выбриты. Он отрывает цепкий, колючий взгляд от планшета и замирает, глядя на меня. Мое сердце пропускает удар. – А… – понимаю, что вместо моего голоса звучит сдавленный хрип, откашливаюсь. – А можно нам другого врача? Когда-то он подло бросил меня. А теперь от него...