Книги Алиса Лиман

— Какая же ты дрянь! Нарочно залетела от меня, чтобы избежать расплаты? — Он так лязгает зубами, что у меня в ушах начинает звенеть от страха. — Даже не надейся. Для тебя это лишь временное спасение. Голова кружится. Хватаю ртом воздух. Что с ним? — Родишь моего ребенка. Тогда и разберемся! О нет…

Собираюсь уже свалить из хаты, как вдруг слышу… плач ребенка. Сердце отчего-то отбойным молотком шарахает в голову: — Это еще что? — цежу, нависая над девчонкой. — Н-нич-чего, — еле шевелит побледневшими губами. — Убирайтесь уже из моего дома! Однако плач повторяется, и я рывком распахиваю дверь в спальню. Малыш. — Это... чье? — срывается тупой вопрос. — В смысле… чей ребенок, Олеся? ХЭ!

— К-кто вы? — вдруг выдавливает Аня дрожащим голосом. — Кто Я? Хочешь сказать, не помнишь?! — злобно усмехаюсь я. — Посмотри на меня, может тогда и узнаешь! Девчонка вдруг руки протягивает. Замираю. Прохладные ладошки нерешительно ловят мое лицо в свой плен. Какого черта она делает? Глотаю воздух, понимая, что тут творится какая-то херня. Но отстраниться не могу. Невесомо проводит пальцами по моим ресницам. И наконец поднимает невидящий взгляд мне в глаза. Что за... — Ты... — решаюсь...

— Я тебя не трону, — цедит грозно. — Почему? — Потому что себе дороже связываться с неопытными малолетками. — Рекомендуете пойти и как следует опыта поднабраться, а потом попытать счастье с вами еще разок? — не выдержав, язвлю я. Он вдруг вскакивает на ноги и прихватив пятерней мою гриву, вынуждает запрокинуть голову. Дышит тяжело, будто собирался что-то рявкнуть, да только в последний момент передумал. Темный взгляд мечется от моих глаз к губам и обратно. Ярослав Сергеевич едва заметно...

ОДНОТОМНИК! — Зачем ты приехала?! — в его глазах загорается недобрый огонь. Цепенею от ужаса. Безумец, чьего имени я даже не успела узнать — будущий муж моей сестры. И отец моего ребенка. В тексте есть:запретная любовь, беременная героиня, жених сестры

Толкаю дверь кабинета и врастаю в пол. Мой муж… Герман, имеет какую-то девицу прямо на своем рабочем столе. ••• — Зачем ты пришла? — цедит Герман. — Мне же таких трудов стоило оставить тебя в покое. — Мне нужны деньги. — Сколько? — Десять миллионов. — Хорошо, — так легко соглашается. — Спасибо… Он давит тяжелым взглядом. Не отпускает. Хмурится, будто что-то обдумывает: — Я дам тебе эти деньги, — продолжает. — Но? — Но мне нужно что-то взамен. Прямо сейчас. Кажется, он уже все решил:...

— Рус, может снова меня к алтарю возьмешь? — стонет женщина сквозь сбившееся дыхание. — Зачем тебе эта малолетка? — Ты прекрасно знаешь зачем, — холодно отзывается мужчина, не прекращая ритмичных движений. И я узнаю этот голос. Не может быть… Мой жених. И его бывшая жена!

Зеркальце вздрагивает в моей руке, когда тишину офиса разрезает протяжный женский стон. Из кабинета моего мужа… Нет-нет. Мне показалось. Или там вовсе не он… Он должно быть сейчас готовит сюрприз к моему дню рождению. Инстинкт самосохранения визжит, чтобы я бежала отсюда, пока мое душевное равновесие и брак в порядке. Но разве я могу просто уйти? Будто на автопилоте сую зеркальце в сумочку. Сама глаз от двери не отрываю. Мне показалось. Точно показалось. Тихо ведь уже. Но как назло...

Вхожу в кабинет мужа и дурацкое слово «Сюрприз!» — застывает комом в горле, когда я вижу, как мой любимый ритмично покачивает на своем столе фигуристую блондинку. — Герман, ты нам поесть заказал? — стонет сука. — Глупости, — даже не прекращает движений муж. — Девочка, ты ошиблась этажом, — усмехается потаскуха. — Видишь, мы заняты! Я вижу. Как он замирает. Как его голова слегка поворачивается вполоборота, и как дергается челюсть, будто он стискивает зубы, уже догадываясь, кто стоит за...

— Больше не хочешь петь только для меня? — усмехается он. Темный взгляд нагло скользит по моему телу. Облизываю губы, чем привлекаю внимание черных глаз к своему рту. — Я же не для вас... Ой... Ну, то есть я же не знала, что вы здесь. Иначе бы... — Иначе бы не стала, — кивает он понимающе. — И как планируешь справиться? — С ч-чем? — Со страхом. — Он вдруг резко подается вперед и ловит мою руку. — Ты же даже сейчас вся дрожишь. А ведь мы всего лишь разговариваем. Мерещится, что сильные...