«Странно веселиться, когда в любой момент твоя жизнь может закончиться. Странно плясать, будто никто не убил твоих друзей и товарищей, перерезав им глотки. Странно смеяться, будто ничего страшного не происходит».
«Скорбь – это неотъемлемая часть нашей жизни, – говорила ей няня. – Теряем мы, теряют нас. Скорбь делает нас людьми. Но никто не должен переживать её в одиночестве»
«Потому что любовь не требует свершений. Не нужно ничего доказывать, чтобы видеть любовь в чужих глазах. И напротив, если любви в сердце нет, то что бы ты ни делал, едва ли сумеешь её разжечь».
«Страх никуда не денется. Сколько бы ты его ни прятала, ни давила. Сколько бы нечисти не вырезала. Страх останется с тобой. Тебе просто нужно идти вперёд. И е
«Чтобы сохранить мир, нужно всегда быть готовым к бою».
«— Я не хочу этого чувствовать! — Акира схватил-ся за голову и снова залился слезами. — Вся эта боль…это… горе. Они убивают меня! Я не хочу это чувствовать!»
Чужие слова остаются с нами и становятся нами.
Ты можешь позволить прошлому направлять тебя, а можешь оставить его позади. Обещания. Чужие слова. Страхи. Боль. Прошлое может тянуть тебя назад. ... Прошлое может вести тебя вперёд.... Ты решаешь, что оставить. А что взять с собой.
Как бы ни был хорошо заточен твой меч, какой бы сильной ты ни стала, ты не должна сражаться с чудовищами одна.
«Мико это устраивало. Всё честно. Она была инструментом в руках Райдэна, теперь он будет орудием в её руках. Орудием, от которого — если по-надобится — она возьмёт всё без остатка.»
«Теперь она сумеет за себя постоять. Это ещё одна причина, по которой Мико посвящала всё свободное время тренировкам, — пусть на её стороне не было никого, зато в руках она держала хорошо заточенный клинок.»
Мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет..
В каждом из нас спит чудовище. И разве есть среди нас хоть кто-то, кто ни разу его не выпускал?
Я ни о чём тебя не прошу, не имею права просить, после того, что… сделал с тобой. Просто хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Сделаю всё, что ты попросишь. Я задолжал тебе целую жизнь, Мико. Даже две. Ту, что попытался отнять у тебя, и ту, что ты вернула мне, когда спасла..
Только вот жизнь не сказка, - хмыкнула Василиса и тут же поправилась:И сны тоже.
Я думаю, терпением можно достичь всего. Мысли постепенно выцветут, перестанут волновать, сердце будет биться ровно всегда, я забуду все, надо лишь только подождать. Уйдет все, останутся тени, но они будут такими бледными, что не останется даже видимой дымки – только легкие отблески. Нужно время. Нужно ждать. И терпеть. А…
Смерть настигла её так просто, так легко. И в ней не было ничего благородного, героического или прекрасного. В ней был страх, ужас и единственная наивная, глупая мысль: «Это не могу быть я…»
Ночью люди начинают мыслить иначе. Совсем не как днём. Затуманенный усталостью мозг отпускает поводья самоконтроля, предрассудков и навязанных обществом приличий. Ночью человек становится откровеннее с миром и с самим собой. Вот почему ночные разговоры обычно самые искренние, страстные, незабываемые.
Ночью мы будто можем позволить себе больше, признаться в том, о чём днём не позволяли себе даже подумать, отдаться чувствам, которые старательно прятали ото всех, наконец поддаться своим желаниям.
– Но бояться нормально...Страх никуда не денется. Сколько бы ты его ни прятала, ни давила... Страх останется с тобой. Тебе просто нужно идти вперёд. И если ты идёшь туда, где страшно, значит, направление верное.
«Скорбь – это неотъемлемая часть нашей жизни, – говорила ей няня. – Теряем мы, теряют нас. Скорбь делает нас людьми. Но никто не должен переживать её в одиночестве».
Люди ненавидят тех, кто сильнее. Тех, у кого власть. Тех, кого не могут понять.
Тяжело терять близких, но ещё тяжелее оставаться при этом прежней. Нет, не тяжелее – это невозможно, и она знала это.
Чубасья мать!