есть разница между тем, чтобы понять, и тем, чтобы по-настоящему уразуметь, глубоко уразуметь, всем существом, а не только рассудком
— Меня интересует, так сказать, общая эволюция бранных выражений.
— Она происходит и в настоящее время, — вставила своё слово и я, осторожно подхватив щипчиками кусок сахара.
— В самом деле? — полюбопытствовал мистер Бейнбридж. — Вы зафиксировали какие-нибудь особенно интересные варианты за время вашей, м-м-м, военной службы?
— О да, — ответила я. — Особенно мне понравилось одно, я услышала его как раз от янки. Некто по фамилии Уильямсон, родом, кажется, из Нью-Йорка. Он произносил это выражение каждый раз, когда я делала ему перевязку.
— Какое же это выражение?
— Иисус твою Рузвельт Христос!
Даже под открытым небом свобода имеет пределы.
Может ли право жить по собственному усмотрению считаться незначительным когда бы то ни было? Разве борьба за выбор собственной судьбы менее значительна, нежели необходимость остановить большое зло?
Жизнь среди учёных со всей очевидностью показала мне, что хорошо сформулированная гипотеза куда лучше, нежели плохо описанный факт.
Храбрость в сражении не является чем-то выдающимся для шотландца, вы это знаете, но победить страх, когда ты в спокойном, обычном состоянии, – редкое свойство.
Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне за кружкой эля. Куда труднее приходится, ежели торчишь на карачках в мёрзлом поле, а мушкетные пули свистят у тебя над головой и колючий вереск царапает задницу. Но ещё труднее стоять лицом к лицу с твоим врагом, когда кровь твоя льётся тебе на ноги.
Джейми уложил на стул свои отнюдь не маленькие ноги и скрестил их в лодыжках. Мне стало немного забавно, когда в эту минуту я распознала в нём типичного шотландского горца, готового пуститься в разбор, медленный и неторопливый, сложного сплетения семейных и клановых взаимоотношений, которые составляют неизбежный фон любого сколько-нибудь значительного события в горной Шотландии.
— Стало быть, верно говорила когда-то моя мать, что придёт час — и выберет меня милая девушка.
Он протянул руку и помог мне встать, потом продолжил:
— Я ей отвечал тогда, что выбирать – дело мужчины
— А она что? — спросила я.
— Она делала круглые глаза и говорила: «Сам всё узнаешь, мой маленький красивый петушок, всё узнаешь сам». — Он снова засмеялся. — Вот я и узнал.
Его исключительная нежность ни в малой мере не была продиктована опытом, скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя, вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит...
Он обеими руками поднял копну моих волос и распустил их веером. — Они как вода в ручье, когда он прыгает по камням. Тёмные в глубине волн и блестящие там, где на них попадёт солнечный свет.
Не так важно, с чем ты родилась, как то, какой ты себя сделаешь.
... люди донимают тебя ровно настолько, насколько ты им это позволяешь...
Рассказывать о своих подвигах - удел пьяной солдатни.
Гораздо легче самому взяться за опасное дело, чем ждать и беспокоиться, пока это делает кто–то другой.
... укус молодой гадюки не менее ядовит, чем укус старой.
Люди делают то, для чего рождены. Один лечит, другой калечит — кому что на роду написано.
Среди горных шотландцев бытует поверье, что ягоды рябины хранят от злых колдуний.
Некоторые умеют обустроить все вокруг себя так, что предметы не только приобретают собственное значение и соотносятся с прочими вещами, но и, более того, формируют не поддающуюся определению ауру, присущую их невидимому владельцу и им самим.
- Мне кажется, тяжелее всего в жизни - тревожиться за тех, к кому мы не в силах прийти на помощь.
- А разве не тогда, когда нет рядом того, на кого мы хотим потратить свою любовь?....
- Нет, это пустота... Но не тягость.
Бывает, что между двадцатью и сорока годами некоторые люди внешне особо не меняются, но вот между четырьмя и двадцатью четырьмя они меняются довольно заметно.
— Вот защитные камни: аметист, изумруд, бирюза, лазурит и рубин мужского рода.
— Мужского рода?
— Плиний писал, что у рубинов имеются половые различия, — нетерпеливо сказала Джейлис. — Кто я такая, чтобы спорить с ним? Именно с камнями мужского рода и приходится иметь дело: женские камни не работают.
Я подавила настойчивое желание спросить, каким таким манером она определяет пол рубинов, и задала другой вопрос:
— «Не работают» — это в каком смысле?
— В смысле перемещения, разумеется, — ответила она, глядя на меня с любопытством. — Прохождения через стоячие камни. Они защищают тебя от… ну, от того, что там есть.
-" Я буду любить тебя всегда . Мне всё равно, переспи ты хоть со всей английской армией.... нет мне, конечно , будет не всё равно , но я не перестану любить тебя....
Я спал с тобою по меньшей мере тысячу раз ,
саксоночка . Думаешь , я ничего не замечал ?.. Другой такой нет".
- Католики не верят в развод, - однажды сообщила ему Бри ,- мы верим в убийство. Ведь в конце концов существует исповедь".
1. Интересно, когда несчастливые в браке люди наблюдают свадьбу, вспоминают ли они своё собственное бракосочетание? Потому что те, кто счастлив в браке, его вспоминают. (Клэр)
2. Брак заключается не в ритуале и словах, а в том, чтобы жить вместе.
3. Работа, честно скажу, предстоит серьёзная: надо возделывать поля, сажать, вспахивать землю, зато фермерство очень успокаивает. Медведи, кабаны, огонь, град и всё такое. (Йен)
4. Опытный хирург - всегда потенциальный убийца.
5. Для поддержания общественного порядка нет ничего лучше жизни рядом с военными.
6. Убийство - не лучший выход из трудной ситуации. Оно влечёт за собой сплошные проблемы, хотя с женитьбой дело обстоит ещё хуже. (Джон Грей)
7. Смерть - неотъемлемая часть жизни.