— Фортуна капризна, старик, — она дает, она и отбирает. Кто знает, где найдешь, где потеряешь. Найдешь одно — потеряешь другое. Очень, очень капризна.
— Мы не всегда подготовлены к тому, чтобы достойно встретить трудности, которые жизнь ставит на нашем пути.
— Подумай. Обида вызывает горечь, горечь — гнев. Если слишком далеко уйти по этой дороге, можно сбиться с пути.
— Магия эльфов — это не то, с чем можно забавляться; она может оказаться гораздо опаснее того Зла, против которого создавалась. Наши летописи предупреждают об этом. Эта магия может разрушить и тело, и душу. Раны тела можно исцелить, А раны души? Как ты вылечишь их, Целитель? — Она пододвинулась ближе. — Никто не стоит того, чтобы так рисковать, никто.
— Я должна была знать: есть решения, которые нельзя принимать заранее. Мы не можем предвидеть, что с нами случится, и потому не можем предвидеть, как мы будем действовать и на что решимся. И решимся ли вообще. С этим надо смириться.
— Прежде чем понять, кто мы есть, надо понять, кем мы были.
— Страх — это часть нашей жизни, но его надо встречать открыто, не прячась.
— Что ты знаешь обо мне, друид? Ничего! — Она подошла к нему вплотную, зеленые глаза потемнели от гнева. — Я учу детей. Сегодня ты слышал это. В каждой группе шесть—восемь человек, они остаются со мною на несколько недель. Родители поручили их мне. Они мне верят. Я передаю детям мои знания о живом. Я учу их уважать и любить мир, в котором они родились, — землю, море, небо и все живое. Я учу их понимать этот мир. Я учу их ухаживать за землей и приумножать богатство жизни. Мы начинаем просто, вот с этого сада. Заканчиваем же всем миром, природой, что окружает человека. Я обыкновенная эльфийка с обыкновенными способностями и знаниями, но ими я могу поделиться с кем-то другим.
— Наш дом везде, где мы строим его. Наш народ — тот, который мы выбираем. Но некоторые наши обязанности даны нам без выбора, без нашего согласия. Это именно такой случай, эльфийка. Ты последняя из Избранников, последняя надежда эльфов. Ты не можешь уйти от этого. И изменить ничего не можешь.
— Зло питалось самим собой и стало гораздо сильнее; оно породило новую жизнь, а та в свою очередь новое Зло. Знай, долинец: Зло побежденное не есть Зло уничтоженное. Не находя другой пищи, Зло питается собой, растет его мощь, растет его ярость, пока оно стремится к свободе, а потом… потом оно вырывается, и тогда ничто не может остановить его.
Природа поверженного Зла такова, что его нельзя полностью уничтожить, его можно только изгнать за пределы мира.
— Мы редко бываем честны сами с собой, боимся пускать правду на порог.
Король мрачно усмехнулся и тихо выскользнул из башни. Дьюрин проводил его задумчивым взглядом и подумал о том, чем они провинились перед жестокой судьбой, если она уготовила им такой печальный конец. Балинор был самым замечательным из всех людей, которых встречал эльф. Однако он потерял все — близких, дом, родной город, а теперь в любую минуту мог расстаться с жизнью. Как же мир не содрогнется от такой чудовищной несправедливости, когда у достойных людей отнимают все, а бездушные создания, полные злобы и ненависти, упиваются их бессмысленной гибелью? Еще недавно он твердо верил в победу и знал, что чудо непременно случится, ужасный Повелитель чародеев будет повержен и народы всех четырех земель вздохнут спокойно. Но сладкий сон кончился.
— Король должен стремиться к пониманию своих подданных, даже если мнение народа и его собственное во многом несхожи.
Но человек вынужден мириться с безумием жизни, принимая все ее сюрпризы либо с бессильной яростью, либо с унылым безразличием. И никто не может найти выхода, разве что выбрав смерть.
Ему очень не хватало маленького южанина, с его причудливой смесью незыблемой рассудительности и удивительно несовременных убеждений. Ши упрямо не хотел замечать, как меняются времена, хотя это было так же очевидно, как перемещение небесного светила с востока на запад. Он словно не понимал, что страна и ее народ снова возрождаются и память о прошлых войнах медленно отступает в забытье. Ши верил, что можно повернуться спиной к своему прошлому и строить новый мир без оглядки на него. Юноша упорно не хотел понимать, что будущее неразрывно связано с прошлым, как сплетены между собой нити огромного ковра, сотканного из событий, поступков и образов. Хрупкий юноша из Дола и сам был частью ушедшей эпохи, и его убеждения скорее напоминали о прошлом, чем сулили надежду на будущее.
Тирсис стоял на перекрестке всех четырех земель, и, наблюдая разных путников, не однажды проходивших через их город, жители древней крепости давно поняли, что внешние различия, отличающие один народ от другого, не имеют ровно никакого значения. Они умели ценить каждого за его внутренние качества. Никто в Каллахорне не стал бы в изумлении таращиться на могучего скального тролля только из-за его нелепого вида — в этих краях тролли не были диковинными существами. Карлики, эльфы и гномы из разных родов и племен постоянно пересекали страну и всегда были желанными гостями, пока намерения их оставались дружескими. Рассказывая об этом, Балинор не мог сдержать улыбки — он гордился, что именно его народ первым отказался от предрассудков и сделал шаг к пониманию и дружбе, подав пример всем остальным.
— Сила этой магии могущественна только тогда, когда в нее верят, ибо владеет мыслями, которых человек не может ни увидеть, ни ощутить. Если разум не находит прочного основания для веры в эту силу, она не оказывает никакого воздействия.
— Некоторые философы утверждали, что тайны жизни недоступны смертным. Ведь никому еще не удалось доказать обратного. Быть может, великая тайна и была бы наконец раскрыта, но время истекло и те же могучие силы, которые освободили жизнь от болезней и дряхлости, едва не уничтожили ее. Из мелких незначительных стычек между отдельными народами, нарастая исподволь и распространяясь повсеместно, проросли Великие войны, хотя многие и понимали, что происходит. Всеобщая ненависть поразила народы, и поводом к ней служило все — национальность, границы, религия.
— Однако пока человек трудился над познанием тайны жизни, он за все эти долгие годы так и не смог избежать непреодолимого притяжения смерти. Это две стороны одной медали, даже у самых развитых народов. Как ни странно, движущей силой каждого следующего открытия оставались все те же вечные стремления к новым научным достижениям. Но это не были науки, известные нам сегодня, они не изучали жизнь животных и растений, тайны земли и историю человечества. Машины и энергия — вот что стало предметом бесчисленных исследований, служивших лишь двум неизменным целям: найти секрет совершенной жизни и лучший способ убивать.
— Есть силы не только неподвластные нам, но даже недоступные нашему пониманию. Теперь ты видишь, как мы беспомощны перед судьбой?
— Легенды и предания прошлого появятся в мире будущего. Порождения злобы, жестокости и коварства, которые спали долгие века, пробудились. Тень Повелителя чародеев расползается по всем четырем землям.
— Тривиальность, мой юный друг, — это убогое порождение недальновидности.
— Они дрались, чтобы выжить, а рассудительность не свойственна существам, которые сражаются за жизнь.
— Прошлое осталось в прошлом, а мы должны беспокоиться о будущем.