У всех нас когда-то что-то было. Каждый пережил потери и расставания. Вот почему Фичнер создал эту армию. Не для того, чтобы объединить нас, а чтобы самому спастись от бездны, которая разверзлась перед ним после смерти жены. Ему нужен был свет, и он сотворил его. Любовь стала его криком против ветра.
Когда несёшь тело погибшего друга, ощущаешь бесконечное одиночество. Словно у тебя в руках разбитая ваза, в которую уже никогда не поставят цветы.
Честь - превыше всего. Честь - вот что останется после нас!
Мы с тобой продолжаем искать свет во тьме, надеясь, что он когда-нибудь блеснёт, а он-то вовсю горит! Этот свет несём мы, парень. Уставшие от жизни идиоты вроде нас с тобой и есть источники света. И нас всё больше и больше!
Разве хорошие родители позволят, чтобы у ребёнка были слуги? Дитя, уверенное в собственной вседозволенности, воображает себя пупом земли.
Правда может быть жестокой, но лишь она имеет ценность.
Мы по-прежнему стоим на разных берегах, нас разделяет поток вопросов, претензий, обоюдное чувство вины, но и это часть того, что зовётся любовью. Идеала не существует, совершенство недостижимо, но есть хрупкие моменты доверия, которые хрусталём звенят в воздухе, не меркнут со временем и ради которых хочется жить.
-В последнее время я вообще мало кому верю... -Это сохранит тебе жизнь, но не принесёт счастья.
У кровати лежит раскрытая книга. Софокл, трагедии фиванского цикла. Я не стал закрывать её. Я вообще здесь ничего не меняю. Как будто порядок вещей, который был при прежнем хозяине, поможет сохранить его в мире живых. Может ли воздух застыть в капле янтарной смолы?
Бывают в жизни такие моменты, когда настолько стремишься к цели, что совсем не смотришь под ноги. А потом оказывается, что ты по колено в зыбучих песках. Сейчас я ощущаю себя именно так.
Волнения после мятежа улеглись не окончательно, но эта свадьба кажется таким приятным событием, что я испытываю ностальгию по обычной жизни. Посреди безумия войны такие моменты особенно важны - они дают надежду на то, что жизнь продолжается вопреки всему.
Нет другого мира, кроме этого. Здесь мы начинаемся и здесь заканчиваемся, и только здесь у нас есть шанс обрести мимолётное счастье, прежде чем придёт конец.
Тоска по былому не смоет кровь с наших рук.
Каково матери глядеть на искалеченное врагами тело своего ребёнка? Видеть, как ему больно, пересчитывать его шрамы, внимать безмолвным страданиям, пытаться прочесть мысли в опустошённом взгляде? Сколько матерей молились, чтобы снова увидеть своих сыновей и дочерей, но, когда те возвращались с поля битвы, понимали, что война забрала их, отравила их душу и они уже никогда не будут прежними?
Плохой человек не может оказаться хорошим просто потому, что люди на это способны.
Репутация у человека не появляется на пустом месте.
Неприятно, но факт: даже мое собственное тело охватывает дрожь при мысли о вечной славе. Люди жаждут ее в глубине души, но на мой взгляд, в этом и состоит наша слабость - мы готовы пожертвовать честью ради столь странной и темной силы.
Ничего не закончилось. Закрывая глаза. я вижу только войну. У нас нет другого будущего. Сколько раз меня будут разрывать на части и сшивать заново? И сколько продержатся эти швы? Останется ли под конец что-то от меня, настоящего меня?
-Почему ты не рассказал правду нам с Титусом?
-Тогда вы начали бы совершать одни и те ошибки. Когда море бушует, никто не связывает вместе спасательные шлюпки. Иначе они вместе пойдут ко дну.
Все говорят правду,пока их не поймают на лжи.
Друга можно обрести за несколько минут, потерять за несколько секунд, а вот на то, чтобы вернуть былую дружбу, могут уйти годы.
Люди могут измениться. Иногда для этого им нужно упасть на самое дно, а иногда - шагнуть в пропасть.
Нет большей муки для интроверта, чем приятель-экстраверт.
Судьба дала нам наши семьи, а вот друзей мы находим сами.
Когда у человека отнимают все, что он любит, остаются ненависть и гнев.