Женщины… Вот так всегда: стоит вам понять, что мужчина к вам неравнодушен, тут же начинаете придумывать, как это использовать.
– Нет бесчестия в том, чтобы уступить обстоятельствам, милая. Уступить, чтобы выжить, если тебе есть ради кого или ради чего жить. Всегда помни об этом. И никогда ничего не бойся. Любое страдание – временно, каким бы ужасным ни было, оно заканчивается. Все, что не убивает, делает тебя сильнее. И злее. А то, что тебя однажды убьет, навсегда лишит любых проблем, подарит покой, о каком при жизни каждый из нас может только мечтать.
– Мир сложнее, чем тебе кажется, Мира, – продолжил он чуть тише и мягче. – Я знавал шлюх, которые шли в бордель и продавали себя чужим мужчинам, потому что только так могли одеть и накормить детей, когда их муж погибал или хуже того – просто сбегал. И видел вдов, что выходили замуж второй раз за мужчин, которые постоянно издевались над их детьми от первого брака, а они закрывали на это глаза ради собственного комфорта и безопасности. Мнимого статуса честной женщины. И знаешь, первые вызывали у меня больше уважения, чем вторые.
– Но я бы не смогла! Да и к чему мне тогда была бы свобода? Без чести…
– Милая, запомни раз и навсегда, – неожиданно резко велел Шелтер, поворачиваясь ко мне, – никто не может лишить тебя чести насильно. Тебя могут унизить, растоптать, изнасиловать, избить, но единственный, кто теряет честь в данном случае, – тот, кто утверждает свою силу за счет твоей слабости. Твоя честь не в невинности, забудь этот свой религиозный бред. И не в том, чтобы не позволить плохому случиться с тобой. Иногда человек просто не способен повлиять на обстоятельства. Честь в том, как ты принимаешь то, что с тобой происходит, и как живешь потом. Сломалась или ожесточилась, решив, что теперь у тебя есть повод умереть или мучить других, едва появится возможность, – все, ты проиграла свою честь обстоятельствам. Нашла силы подняться из грязи и вернуться к прежней себе или даже подняться выше – поздравляю, ты с честью вынесла посланное испытание.
– Мне есть ради чего жить, – возразил генерал.
– У тебя есть то, ради чего ты готов умереть. Это не одно и то же.
Шелтер упрямо покачал головой.
– Все это очень некстати, Олдридж. Не вовремя. Сейчас плохой момент для привязанностей и чувств. Они делают тебя слабым. Уязвимым.
– Олли, сколько уже длится это твое «сейчас»? – все тем же мягким, отеческим тоном спросил Лингор. – И сколько оно еще продлится? Так ведь и жизнь пройдет незаметно. Останешься старым одиноким воякой, как я. Не повторяй моих ошибок. Бери, что тебе боги посылают, и не сомневайся.
- Кажется, я начинаю снова верить в Богов, - признался он тихо после того, как быстро поцеловал меня. - Потому что только они могли привести тебя ко мне.
- Забавно, правда? - я погладила его по щеке, убрала за ухо падающие на лицо волосы. - Когда в нашей жизни случается что-то плохое, мы говорим, что Боги нас оставили или даже что их вовсе нет. Я ведь тоже думала, что Богиня оставила меня, когда нас обручили против моей воли. А когда случается что-то хорошее, наша вера возвращается. Но без того плохого, что случилось в нашей жизни, разве произошло бы это хорошее? Может быть, Боги просто лучше знают?
- Если ты хочешь вернуть себе право решать за себя, то должна научиться принимать трудные решения. А не просто ждать у моря погоды. Да, ради свободы приходится рисковать. И иногда прыгать через пропасть, точно не зная, где у нее другая сторона и есть ли она вообще. Это трудно, это страшно, но порой необходимо. Ты можешь сидеть тут полгода и лить слезы, жалея и хороня себя. А можешь шагнуть навстречу страху и попытаться что-то изменить.
Каждому нужна причина просыпаться утром.
Вы мне предлагаете стать вашей женой, но почему-то расписываете прелести положения вашей вдовы...
Когда на чаши весов ложатся две жизни, одна из которых твоя… Выбор очевиден. Любой человек выберет свою...
Не теряй себя. Любовь проходит. Какой бы сильной и всепоглощающей она ни казалась. А ты у себя одна. Никогда не жертвуй собой ради любви. Оно того не стоит...
Когда не знаешь, как оправдаться – отрицай.
Мы во многом разные. Мы выросли в разных мирах, у нас очень разный жизненный опыт и… скажем так, культурный код. Он не всегда понимает мои шутки, я не всегда понимаю его действия. Но у нас есть кое-что очень важное: мы всегда хотим понять друг друга. А то, что мы не можем понять, мы стараемся просто принять. Когда-то нас спасает его мудрость, когда-то – моя эмоциональность. Мы просто знаем, что мы разные. И знаем, что ни один из нас не стремится обидеть другого. И если так случилось, то дело в каком-то недопонимании. Это помогает...
Любое зло, с которым мы сталкиваемся, меняет нас. Вопрос только в том, как именно. И это уже решаем мы сами.
– Ты появилась посреди моей гостиной со словами: «Кажется, я умерла». – Он тяжело сглотнул и добавил уже почти шепотом: – Если бы ты только знала… если бы только могла представить себе, что со мной было в тот момент.
Не ввязываться в дискуссии с преподавателями я научилась еще в школе, понимая, что у них может быть всего два результата: ты либо неправ, либо наказан и все равно неправ.
Как же трудно, когда влюблена по уши. Говоришь ерунду, делаешь ерунду, в голове сумбур, в сердце вообще бардак.
нельзя просто отказываться от открывшейся в жизни возможности из-за возникающих трудностей. Надо приложить усилия, иначе я привыкну пасовать и так ничего не добьюсь в жизни.
Мне все равно, кем меня считают. Мне все равно, как меня называют. Я та, кто я есть. И никто у меня этого не отнимет.
Никогда не смейте сдаваться только потому, что остальные вас уже похоронили. Боритесь за себя до конца.
Вероятно, он был прав: слова не так уж и важны, когда умеешь дать понять главное без всяких слов.
Нельзя перечеркивать прошлое и делать вид, что оно ничего не значит. В конце концов, память живущих – единственное доступное нам бессмертие.
Люди склонны забывать то хорошее, что сделал человек, если его поймали на плохом.
Просите помощи, когда чувствуете, что вам она нужна. И не принимайте поспешных решений, торопясь захлопнуть для себя дверь, которая только приоткрылась. Возможно, за дверью вы найдете ответы на вопросы, которые пока не можете даже сформулировать.
— Можно вопрос?
— Вопрос можно, — кивнул он. — Ответ по обстоятельствам.