Быть секретарем на замену не слишком престижно. Но даже в этом случае может несказанно повезти. Мой временный босс – президент огромной корпорации, в которой я мечтаю работать. И у меня есть ровно три дня, чтобы произвести на него впечатления. Только вот кажется, он мною недоволен и собирается избавиться от меня при первой же возможности…
Быть секретарем на замену не слишком престижно. Но даже в этом случае может несказанно повезти. Мой временный босс – президент огромной корпорации, в которой я мечтаю работать. И у меня есть ровно три дня, чтобы произвести на него впечатления. Только вот кажется, он мною недоволен и собирается избавиться от меня при первой же возможности…
Быть секретарем на замену не слишком престижно. Но даже в этом случае может несказанно повезти. Мой временный босс – президент огромной корпорации, в которой я мечтаю работать. И у меня есть ровно три дня, чтобы произвести на него впечатления. Только вот кажется, он мною недоволен и собирается избавиться от меня при первой же возможности…
Ведьма нагадала суженого, и он – точь-в-точь генеральный нашего концерна. Только он не собирается становиться моей судьбой, а ведьма предупредила: упустишь – век счастья не видать!
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Пустая книга с полным отсутствием интриги, действия и смысла..
Как сценарий для порно фильма сойдет, а для получения удовольствия от книги- не теряйте время
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...
Меня выдернули из родного мира, чтобы принести в жертву. Но прежде чем моего тела коснулся жертвенный нож, появился тот, кто меня спас. Неудавшийся ритуал — и вот уже мы связаны проклятьем. Если в ближайшие три дня мы не переспим — оба погибнем. Как же тут холодно. И темно — не видно ни зги. Но меня колотит мелкой дрожью не только из-за ночной прохлады, но еще и от страха, жуткого, леденящего душу страха. Я лежу на свежей разрытой земле, ощущая спиной каждый бугорок, каждый комочек, каждую...