«Как страшно сознавать себя беззащитным, отданным во власть равнодушных врачей и раздражённых, задерганных медсестёр».
«Труп — это уже ничто».
«Кто не знает власти вещей: жизнь воплощается в них гораздо реальнее, чем в любом своём мгновении».
«Когда уходит дорогой нам человек, мы чувствуем себя виноватыми в том, что пережили его, и расплачиваемся за это горем и щемящей тоской. Со смертью близкого постигаем его неповторимость. Он занимает собой весь мир, который для него уже не существует, но который с его уходом перестаёт существовать и для нас. Нас мучает сожаление, что мы уделяли ему слишком мало времени и сил, что он достоин был гораздо большего. Но проходит время, всё становится на свои места, и мы вновь понимаем, что он был лишь одним из многих. И всё же мало кто может сказать, что он сделал для другого всё возможное, хотя бы в тех скромных пределах, какие он для себя установил, и потому всегда найдётся повод для укоров и угрызений».
«Естественной смерти не существует: ни одно несчастье, обрушивающееся на человека, не может быть естественным, ибо мир существует постольку, поскольку существует человек. Все люди смертны, но для каждого человека смерть — это бедствие, которое настигает его, как ничем не оправданное насилие, даже если человек покорно принимает её».
«Раз люди кончают самоубийством... значит, существует нечто, что хуже, чем смерть. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, болтающийся на оконной решётке, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого».
«Думаешь, что тебе дорог мужчина, а на самом деле тебе дорого некое представление о себе, некая иллюзия свободы или неожиданности, миражи».
«Молчание — подобие сообщничества: оно выражает согласие, слишком глубокое для слов»
«Почему мы придаём такое значение предсмертным желаниям, если с жизнью исчезает и память? Но ведь исчезает возможность искупить вину. В эти дни я отчётливо поняла, что, присутствуя при последующих минутах близкого человека, мы прикасаемся к вечности».
И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию…
"...she's got a holy fear of the telephone, she thinks it's an instrument of evil."
Мадемуазель де Вильнёв уже села на свой трон, а я все повторяла про себя: “Без Андре я больше не живу”. Моя радость сменилась тревогой: но раз так, спросила я себя, что со мной станется, если она умрет? Я буду сидеть на этом табурете, войдет директриса и скажет скорбным голосом: “Помолимся, дети мои! Вашу одноклассницу…
"Способность испытывать счастье встречается куда реже, чем это принято думать."
Для всех страдающих комплексом неполноценности это просто чудотворный бальзам: никто не относится к женщинам столь надменно — агрессивно или презрительно, — как мужчина, опасающийся за свою мужественность.
"Дружба — хрупкое сооружение; она приспосабливается к определенному дележу, но требует и монополии."
В истории так мало гениальных женщин только потому, что общество лишает их всякой возможности самовыражения.
В восемьдесят три года у тебя больше нет будущего; это лишает всякой прелести настоящее.
– Все-таки с возрастом мы обогащаемся, – сказала Маша. – Я чувствую себя богаче, чем в двадцать лет. А ты?
– Немного богаче; и гораздо беднее.
– Что же ты потерял?
– Молодость.
Он больше не стремился нравиться – но пусть хотя бы, глядя на него, думают, что он нравился когда-то.
коль скоро она скучала, с ней тоже было не очень весело
эти старые книги, которые сформировали ее такой, какая она есть теперь, что они могли ей дать?
женщины разгуливали в цветастых платьях, с голыми ногами и руками. Был июнь, а они воображали, будто жарко.
Он никогда всерьез не винил себя за лень: она проистекала из его открытости миру, его стремления не закоснеть.
Жаль, что перемены происходят всегда в худшую сторону, это касается и мест, и людей
Так мало осталось жить: топтаться день за днем на Красной площади – потерянное время.