Больно. Иногда делать правильные вещи невыносимо больно.
– Дед! Я ее дед! – голос Императора железный и очень тяжелый по звучанию, давит на барабанные перепонки властной тяжестью, – Вот почему тебя до сих пор не расстреляли за твою наглую дерзость. И вот почему тебя привезли ко мне домой, и вот почему все твои требования будут исполнены. Наследнику короны Свободной Республики никто не посмеет отказать – даже родной отец.
– Как вы допустили чтоб с ним такое произошло? Я отправил его на остров, чтобы ни одна тварь не смогла достать его там. Я сделал все, чтобы он остался в живых. Как вы не досмотрели, Андерс? Я пожертвовал ради него всеми людьми Сопротивления! И позволил ему считать себя врагом Свободной Республики!
Лучше быть холстом, исписанным дерьмовыми рисунками, чем неумелой копией чей-то мазни.
На войне ты бесполое существо, как и все, кто тебя окружают – либо союзники, либо враги. Без возраста, пола и социального положения.
Любовь слишком эгоистичное чувство, чтобы мучиться угрызениями совести.
Потому что, как известно, пуля-дура. Она не выбирает никогда. У нее своя четкая траектория.
Мне хотелось в нее окунуться, смешать со своей собственной и посмотреть, как рванет этот ядерный микс нашего общего адского мрака.
Никто не обязан кого-то любить лишь потому, что у них одна фамилия и похожий набор молекул днк.
Дети не должны видеть смерть и насилие. Дети должны расти в красивом мире без войн и убийств. Они не должны закрывать глаза своим мертвым матерям и часами сидеть у холодного трупа, напевая колыбельную и прижимая к себе потрёпанного вязаного зайца. У детей должно быть детство. Они не должны становиться взрослыми под гнетом обстоятельств.
Родители часто навязывают нам свою волю, дабы мы в себе воплотили все то, чего они сами не достигли в свое время. И если мы отказываемся, то воспринимают наш отказ как личное оскорбление.
Как часто мы ищем самые нелепые оправдания тем, кого любим, пытаясь всячески сгладить их вину перед нами только для того, чтобы иметь личное право любить их дальше и не презирать себя за это.
В каждом прячется зверь. В ком-то это трусливый шакал или гиена, пожирающая падаль, а в ком-то опасное смертоносное чудовище. И далеко не все страшные хищники выглядят таковыми при первом взгляде. Иногда маленькие твари намного опасней и коварней больших монстров.
Хрупкая, худая. Похожа на больную анорексией. И взгляд жалкий, загнанный. Обижена на весь мир. Отличница и гордость академии, выпускающих магистров научного центра… Не так-то проста, как кажется. Убила однокурсницу шариковой металлической ручкой. Пятьдесят пять проникающих ран по всему телу. В преступлении созналась и сказала, что дико сожалеет. В нее сам дьявол вселился. Она не знает, как это произошло. Еще одно живое доказательство, насколько обманчива внешность.
Никогда не восхищайтесь выжившими – ведь вы никогда не узнаете, как именно им удалось выжить. Джен называл это черным ящиком. Он приказывал нам сбрасывать туда то, что наша психика отказывалась принимать. Своеобразный ход обмануть свои собственные мозги и угрызения совести.
А я умру, если ты меня разлюбишь. – Значит, ты бессмертная, Найса Райс.
- Номер телефона дадите и можете ехать.
- Ха. Я вам не справочное бюро и мой номер стоит дороже, чем ваш "Ауди".
Черт, как этим бабам вообще права дают? Хотя эта, наверное, один раз взглянула своими ведьминскими глазами и ей не только права дали, но и машину подарили.
Ты больше не вернёшься к ней, – парировала я.
– Ты не выйдешь за него замуж! – продолжал он, сверля меня взглядом.
– Ты разведешься с ней немедленно!
– Ты переедешь ко мне навсегда!
Мы замолчали. Он ждал ответа, снова, а я тянула паузу.
– Когда? – спросила я, и Артур серьезно посмотрел мне в глаза и ответил без тени насмешки:
– Вчера.
Я ужасно проголодалась, французская диета не для меня. Артур откусил кусок бутерброда с сухой колбасой, и с удивлением на нее посмотрел.
– Французская диета? Инга засмеялась: – Утром кекс вечером секс, если не помогает – завтрак отменить...
Кто девушку кормит, тот ее и танцует...
Ну конечно, как в том анекдоте – "Она тебе дала? Нет, а тебе? Тоже нет! Вот бл***ь", правда?
— Месть, Васенька разрушает. Да, она сладкая, когда мечтаешь о ней годами, а когда воплотишь, что останется? Пустота?
Враги иногда намного честнее друзей, потому что ненависть откровеннее всех эмоций вместе взятых.
Иметь все и остаться ни с чем. Нет ничего больнее этого. Воспоминания душат, как петля, наброшенная на шею.