...иногда бесчувствие бывает мучительней самой острой боли.
Труднее всего мне давался первый звук слова, он был вроде ключа от той двери, что отделяла меня от других людей, и этот ключ вечно застревал в замочной скважине. Все прочие свободно владели своей речью, дверь, соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.
Когда идёт снег, мы снова чувствуем себя детьми.
И невдомек было бедняжке, что в отчаяние ее приводит скудость и несовершенство человеческих чувств вообще
Чтобы утолить голод, следовало поесть, чтобы утолить горе - поплакать.
Мысль о том, что он пьет стакан за стаканом и не пьянеет, приносила ему моральное удовлетворение
Этот жестокий мир до того спокоен, что притупляет любое, самое глубокое чувство.
Оказалось, что окружающий мир, в течение долгого времени предоставленный сам себе, носит следы запустения.
С умершими близкими мы расстаемся не сразу, преследует ощущение, что не все еще нами сделано. Бессмысленно терзать себя запоздалыми раскаяниями, что можно было предпринять то или это и человек остался бы жив, но мысли такого рода - наш долг перед покойными.
Память подчас играет с нашим сознанием странные шутки, путая времена и наслаивая их одно на другое.
Оказывается, секрет светского общении - заранее настроить себя на то, что это спектакль
Неспособный охватить рассудком свое горе, человек часто подменяет понимание воображением
Бытие не всегда пробуждает человека к жизни, иногда оно погружает его в сон, и лучше всех живет вовсе не тот, кто постоянно бодрствует, а тот, кто умеет вовремя забыться сном.
Из всех моих чувств только ненависть была неподдельной, ибо кто заслуживал ненависти более меня самого?
Людей с их толстокожестью можно пронять, только когда прольется кровь. Но кровь проливается уже после того, как трагедия свершилась.
...красота может отдаваться каждому, но не принадлежит она никому.
"Каждый подросток, имеющий физический изъян, мнит себя тайно избранным"
Красотка не могла себе представить, что её можно не любить.
Труднее всего мне давался первый звук слова, он был вроде ключа от той двери, что отделяла меня от других людей, и этот ключ вечно застревал в замочной скважине. Все прочие свободно владели своей речью, дверь, соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.
Мир может быть изменен только в нашем сознании, ничему другому эта задача не под силу. Лишь сознание преобразует мир, сохраняя его неизменным. Вселенная навсегда застыла в неподвижности, и одновременно в ней происходит вечная трансформация. Ну и что толку, спросишь ты. А я тебе отвечу: человеку для того и дано сознание, чтобы вынести все тяготы жизни. Зверю подобное оружие ни к чему, он не считает жизнь источником тягот. Это прерогатива человека, она и вооружила его сознанием. Только бремя от этого не стало легче. Вот и вся премудрость.
Когда идёт снег, мы снова чувствуем себя детьми.
Почему вид обнаженных человеческих внутренностей считается таким уж ужасным? Почему, увидев изнанку нашего тела, мы в ужасе закрываем глаза? Чем это так отвратительно внутреннее наше устройство? Разве не одной оно природы с глянцевой юной кожей? Что же бесчеловечного в уподоблении нашего тела розе, которая одинаково прекрасна как снаружи, так и изнутри? Представляете, если бы люди могли вывернуть свои души и тела наизнанку — грациозно, словно переворачивая лепесток розы, — и подставить их сиянию солнца и дыханию майского ветерка…
Прошлое не всегда тянет назад. В нем рассыпаны немногочисленные, но мощные пружины, которые, распрямляясь, толкают нас в будущее.
Красота не дает сознанию утешения. Она служит ему любовницей, женой, но только не утешительницей. Однако этот брачный союз приносит свое дитя. Плод
брака эфемерен, словно мыльный пузырь, и так же бессмыслен. Его принято называть искусством
Человек - такая тварь, которая сама на себя гадит.