Невероятно трогательный, увлекательный роман Рейчел Джойс покорил сердца читателей во всем мире. Гарольд Фрай, самый обычный человек, который всю жизнь ощущал себя ненужным, лишним, пускается в необычное путешествие. На противоположном конце страны в хосписе его ждет женщина по имени Куини Хеннесси. У него никогда не было с ней романа, но она была одной из немногих, кто понимал и ценил его. Гарольд верит — пока он идет, преодолевая милю за милей, Куини будет жить. Эта одиссея стала для Гарольда...
Начала случаются не однажды и весьма по-разному. Можно убеждать себя, что начинаешь что-то с нуля, тогда как на деле все преспокойно идет, как прежде.
Начала случаются не однажды и весьма по-разному. Можно убеждать себя, что начинаешь что-то с нуля, тогда как на деле все преспокойно идет, как прежде.
Начала случаются не однажды и весьма по-разному. Можно убеждать себя, что начинаешь что-то с нуля, тогда как на деле все преспокойно идет, как прежде.
— Я признаю, что путь до Берика ужасно долог. Признаю, что одежда у меня совсем не подходящая. И не могу спорить с тем, что я нетренированный, физически не подготовленный к такому походу человек. Я не могу объяснить, почему я так верю в успех, хотя не имею на него никаких шансов. И все-таки я верю. Даже когда большая моя часть убеждает меня, что надо прекратить, я не могу. Даже когда мне вовсе не хочется никуда идти, я иду.
Все эти годы Морин оставалась с Гарольдом вовсе не из-за Дэвида. И даже не из жалости к мужу. Она не уходила от Гарольда потому, что, как бы одиноко ей ни жилось с ним, мир без него стал бы еще пустыннее.
Он теперь очень отличался от того человека, который вышел из Кингсбриджа, и даже от того, кто рассчитывался в гостинице. Он не имел ничего общего с тем, кто отправился опустить письмо в почтовый ящик. Гарольд шел к Куини Хеннесси. Он начал все заново.
— Вот, кажется, что может быть проще ходьбы, — наконец вымолвила она. — Просто переставляй ноги, и все. Но меня всегда удивляло, как иногда трудно даются вроде бы инстинктивные вещи.
может быть, тот, кто путешествует не на машине, а на своих двоих, видит гораздо больше, чем просто пейзаж.
Он был пенсионером, которого позвало в путь письмо.
Он не имел ничего против веры в Бога, но религия представлялась ему областью, где все остальные знают, как себя вести, а он нет.
— Если время от времени хоть немного не сходить с ума, на что тогда надеяться?
он напустил на себя серьезный вид и принялся изучать табличку на столе с надписью «Не курить», а затем ту, что висела у окна: «Просим уважаемых гостей воздержаться от звонков по мобильному телефону». Гарольду даже стало любопытно, что же здесь такое творилось, если владельцы сочли необходимым запретить столько всего разом.
Гарольд вдруг подумал о том, сколько всего в жизни он упустил зря. Милые улыбки, дружеские угощения порцией пива, люди и люди без числа — на стоянке у пивоварни, просто на улице — на которых он даже не взглянул. Бывшие соседи, новые адреса которых он не удосужился сохранить. Хуже того, сын, не желающий с ним разговаривать, и жена, чьих надежд он не оправдал.
— Нужно верить. Я так считаю. Медицина и всякие лекарства тут ни при чем. Просто нужно верить, что человеку полегчает. Человеческий разум на такое способен, что и представить невозможно. В общем, если у вас есть вера, для вас нет ничего невозможного.
Ему вдруг подумалось, что Морин, а не он разговаривает с Дэвидом и пересказывает ему все семейные новости. Морин и раньше писала сыну от имени их обоих и подписывалась за Гарольда («Папа») на поздравительных открытках. И опять же Морин подыскала дом престарелых для отца Гарольда. Сам собой напрашивался вывод, — это пришло ему в голову, когда он нажимал кнопку перехода-«пеликана» — не она ли, в сущности, и есть сам Гарольд.
«Кто же тогда я?»
У всех нас есть прошлое. Все мы жалеем, что что-то когда-то сделали или не сделали.
Если время от времени хоть немного не сходить с ума, на что тогда надеяться?
«Все-таки он ужасный верзила», — отозвалась о нем однажды тетушка Мэй, как будто этот изъян подлежит исправлению, вроде текущего крана.
Наверное, все дело в ходьбе. А может быть, тот, кто путешествует не на машине, а на своих двоих, видит гораздо больше, чем просто пейзаж.
Он не имел ничего против веры в Бога, но религия представлялась ему областью, где все остальные знают, как себя вести, а он нет.
Если у человека нет тех, ради кого жить, он обычно не задерживается на этом свете.
Туристы приезжают к памятникам культа и покупают возле них безделушки и сувениры, потому что не знают, что ещё там делать.
Не обязательно во всем непременно стремиться к совершенству
Люди покупают молоко, заправляют машины бензином, даже отправляют письма, но никто вокруг не догадывается, какой чудовищный груз тайно тяготит каждого из них. Каких нечеловеческих усилий стоит выглядеть нормальным, рядовым элементом непринужденной повседневности.
Гарольд выбрал для ответа шутливый тон, безотказный, по его мнению, в тех случаях, когда не было времени и желания застревать надолго.