Квартирно-эксплуатационная часть десантной дивизии, расквартированная вдоль большой реки и множества озёр по всей богатой буджакской степи, обеспечивала назначение тылового быта отборным офицерам главного вида советских войск. Особенно жёны офицеров нуждались в такой важной службе, что выполняла вспомогательная часть дивизий. Начальника КЭЧ - таджика Махмудазим Абдукадыровича Шарапаракова, для выравнивания уставных отношений называли просто - Михаил Аркадьевичем, или совсем по военному -...
Съёмки фильма - "Гнев" шли мощно, грандиозные происшествия снимались по простору всего старого Буджака. Картина событий, обязана была содержать гнев населения, - вынужденного томиться в среде не особо продвинутых завоевателей. Против захватчиков, в конце первой четверти двадцатого революционного столетия, случилось Татарбунарское восстание бессарабских крестьян. Оккупационная власть, не желала терпеть степной бунт.
Элитсемхозов во всём советском сельском хозяйстве можно пересчитать без затруднения памяти, они отборное семенное зерно выращивали, сейчас их упразднили, постаревшие комсорги сами элитой захотели стать, причислили себя к элитному семени нового сословия. Убежали от бывшего народного единения.
Самое ласковое поле в степи - созревающий баштан, местами заросший высокой травой, куда любят прятаться большие полосатые кавуны; и нежный ветер шевелит тишину пахучими соцветиями. Это когда выстрелы одностволки осыпают искрами и дробями наглых ворон, выклёвывающих воронки в спелых арбузах.
Москва город многонародный - миллионами людей кишит. Одних военных количеством не сосчитать - государственная тайна; новобранцами пополняется дважды в году столица. Старшина роты из Таманской дивизии - пожилой фронтовик Краснослободской с войны знает, что новобранец никуда не годится, пока его по настоящему службой не поупражняешь, не уравновесится; он очень не доволен новым набором солдат, особенно шоферами; постоянно нарушают распорядок, на любое замечание одно оправдание находят:...
Песарика человек отрешённый, очень мрачного содержания человек. Говорит, хрипло, дном отравленной махоркою гортани. Говорит мало, ходит медленно, в душе носит: удручающие восприятия, ледяное презрение к чуждому людскому миру. Передвигаясь, раскачивает время, словно отрухлявевший еловый столб. Потоки его ржавого кровообращения безразличны, к живому стуку сердца. Оно у него окаменело.
Большая больничная палата густо заставлена койками железными. Малые дети плачут, старики стонут, и хлорно-известковой чистотою отовсюду несёт.
Где-то возле Белграда, может Суботицы, Нови - Сада или другого прежде близкого города, человек в мятой фуражке, рваной майке, в брюках с обрезанными выше колен штанинами, мокрый от пота и россыпи воды, которой прибивал зараженную пыль натовских ракет, покорёженной тележкой вывозил негодные развалины своего дома. Скидывал в заброшенный каменный карьер. Он плохо разбирался в ядерном мусоре, потому мелко распылял из шланга грусть оставшейся жизни. Нет более ненужного труда, чем мутной водой...
Декабрь стоит: ветреный, холодный, мокрый, и скучный. Насыщенный сыростью ветер пронизывает усталость всего минувшего года. До наступления зимних праздников надо выбрать все граммы зерна, заработанные в коллективном труде. Ток полон колхозными людьми - медленно выдают начисленное: одни весы, один кладовщик, одна амбарная ведомость. Обветренные общим уделом люди бодрыми сидят на уже наполненные мешки, спешат вывезти полученную трудоденную пшеницу; увозят: повозками, в люльках мотоциклов,...
Новый рынок - на самом деле рынок старый. Базар - давний в Одессе, - и названием своим всегда дорожит.
Гоша Абажер давно вполз во взрослую жизнь - женился по хотению. Основательным хозяином сидел. Дом собственный имеет. Ну и что если в Пандаклии, - селе малом и далёком от большой дороги; зато он работу нашёл не корявую, добрался до самой громкой прямолинейной газопроводной трассы: Помары - Ужгород. Друг служивый там устроился, - пригласил на заработок хороший. Где хорошо - там обязательно уже кто-то есть, и приятель хороший тоже найдётся.
Полиза вяло протоптал всю длинную очередь вдоль грязных панелей скучного коридора, пока не обволок кудрями узкую обналичку окошка кассы. Кассир, сверкая дорогими переливами на дряблых пальцах, открыла паспорт и сличила фотографию с оригиналом, заполнившим решетчатый проем окошка. Не упуская отражения глаз за пределами линз, она еще посмотрела взглядом, каким можно смотреть через оправы все того же дорогого металла на человека с зарплатой дворника в 80 рублей.
Лера Селезкая не то чтобы некрасивая, не хозяйка или распутная, ей просто не повезло. Она очень доверчивая, может и не хочет, а природа зовёт, обязывает спешить гнездо свить. Её долго никто любовью не провожал, вечерами одна у калитки долго шуршала, объясняла маме, что за ней жених стеснительный ухаживает. Желанием доверилась высокому гитаристу, он обманул надежды, у него ветер в длинной причёске, ему до тридцати лет далеко; а ей уже двадцать два.
Начальница мотально-красильного участка текстильного комбината Раиса Демьяновна Цуркан громадная, очень строгая женщина с одним жутко беловатым глазом; работники, особенно работницы участка, ужасно опасаются и боятся покраснения роговой оболочки её бельма.
Буджак завален снегом. Стынут в стуже уныния, долгие зимние ночи. Высокие сугробы холодно держат рыхлую белизну сползшей с неба морозной перины. Все щели, завеянного снегом крестьянского двора, сквозят проточным завыванием сосредоточенной стужи, всюду свистит озорной, пронизывающий холод ветра. В кольях, в шатких стыках огорожи, на крыше, в стволах деревьев, - везде скрипит жуткий мороз.