Единственное, чего не смогла у Корнея Ивановича Чуковского отнять советская власть, — это его старость.
Притом что в самом ее начале — между шестьюдесятью и семьюдесятью — власть еще как придиралась к нему.
Вместе с тем не сказал бы, что победил он одним долголетием — он побеждал всей протяженностью жизни. Просто в глубокой старости сделалось вполне ясным, что он победил.