Елена

Аннотация Говорят, жизнь прожить - не поле перейти... я свое поле уже почти перешла... А если насмешница-судьба даёт ещё один шанс на жизнь? Теперь вновь переходить это поле? То есть, у меня два поля будет? А начиналось все хорошо, как у классической попаданки - никому не нужная, хорошо пожившая старая дева, Зайцева Евгения Ивановна, попадает в новый мир, в молодое тело дочери барона Рейли... и на этом все хорошее закончилось. Даже из разоренного поместья выгнали! И платья чуть получше...

- Хочешь сказать, что Ника родила не от тебя? И это не наш внук? - Не ваш. И не мой сын, - слова моего мужа как пощечина. - Это ложь, - выдохнула я, но его родственники не стали меня слушать. - Тогда ей не место в нашем доме, - прозвучало безапелляционно. В ту же ночь я забрала сына и уехала. Дальше - тяжелый бракоразводный процесс, сфабрикованный за границей тест ДНК и оспаривание отцовства. Наплевав на совесть, муж сделал все, чтобы оставить собственного ребенка без средств к...

– Ты?! – восклицаю, встречаясь взглядом с татуированным засранцем с заправки. – Ты?! – вторит он мне, как послушное эхо. – Кусок идиота! – рычу, сжимая кулаки. – Истеричка! – припечатывает он, прищуриваясь. Я? С чего это я истеричка? С того, что он меня грязью окатил? От шока замираю, только воздух хватаю губами, а татуированный, вместо того чтобы свалить в туман, вдруг предлагает: – Садись, недоразумение, домой тебя отвезу. – Да иди ты к черту, водЯтел! *** Спасаясь от угроз...

– Саша, дьявол криворукий, я больше не могу ждать, суй скорее, – бьет по перепонкам женский голос. – Черт подери, Мила! Не видишь я стараюсь, но он не лезет! – рычит мужской. – Да вы охренели, товарищи! – вплетаю в диалог свой третий. ***** Я планировала развестись в декабре и вступить в новый год свободной и счастливой женщиной. Кто ж знал, что счастье я обрету не в свободе, а в семье. Новой правильной семье, где стану мамой одной очаровательной малышки и женой одного вредного адвоката,...

"Тебя никто не пощадит!" — бросила мне сводная сестра сквозь решётку перед казнью, и эти слова до сих пор были выжжены в моём разуме. Я верила им, а они, лишив меня воли, заставили совершить самое страшное преступление в империи, после чего с улыбкой отправили на плаху. Теперь, чудом вернувшись во времени в свое восемнадцатилетие, я смотрю в их лживые, улыбающиеся лица, и понимаю одно: моя сестра была абсолютно права — пощады не будет. Только в этой жизни безжалостным палачом стану я.