Галка

— Я встречаюсь с потрясающим мужчиной. Он уже собирается уходить от своей жены. И ребенка просит родить. Случайно слышу разговор двух незнакомых девушек. — Просто он очень добрый, вот и клушу свою жалеет. Ждет подходящего момента, — самоуверенно отвечает одна из девчонок. — У них скоро годовщина свадьбы. После нее разведется. — Неужели жена ничего не подозревает? — удивляется ее подруга. — Я ей постоянно сюрпризы оставляю, а она ничего не замечает. Она бы хоть раз рубашку его понюхала. Но...

Алене очень нужна работа. Но на собеседовании она столкнется с бывшим женихом. С тем, кто опозорил ее и бросил. Шансов устроиться теперь нет. И все же ей предложат работу. Личным секретарем у властного, жесткого до жестокости и крайне нетерпимого босса. Но будет испытательный срок. *** Сильные чувства, эмоции на грани. ХЭ будет, но только у тех, кто этого заслуживает)

— Можешь даже не стараться, на мне не сработает, усмехнулся Вадим. — Удивительный талант, смотреть в глаза и врать. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня, Катя — невинная овечка в волчьей шкуре. Катя отвернулась от своего бывшего любимого мужчины в сторону и молча глотала слёзы. — Что молчишь? Впервые нечего сказать? — Нечего, а ты говори, не оставляй ничего про запас, я тебя слушаю. Видимся в последний раз. — Чей ребёнок, Катя? Сколько недель? — Мои. Они мои, — еле слышно сказала она....

– Как давно ты спишь с ней, Рома? – Пятнадцать лет, Лина. Довольна? Я ответил на твой вопрос? Муж, с которым мы прожили вместе тридцать лет, прошли огонь, воду и медные трубы, говорит это так цинично, будто измена – это норма. – Кто она? – потерянно спрашиваю я. – Какая разница? Не лицемерь, Лина, тебе не идет. Зачем этот скандал? Всё же хорошо было. Ира – она мне для здоровья, по вторникам и четвергам, строго в рабочее время. У семьи время не отнимает, все праздники и отпуска я с тобой и...

Пальцы сомкнулись у самых корней, с такой силой, что Анна взвизгнула от боли и неожиданности, голова резко дернулась назад. — Ай! Отпусти! Боря! — закричала Анна, пытаясь вырваться, тщетно цепляясь за руку Елизаветы. Борис не шелохнулся. Его холодные глаза лишь сузились, оценивая силу и решимость жены. Помощи не было. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо оставалось каменной маской. Елизавета наклонилась, приблизив свое лицо к перекошенному от боли лицу Анны. — Ой, милочка, прости,...