Ирина

- Алена? – ошарашено выдыхает и растерянно оглядывается по сторонам. Я сквозь шоковое состояние быстро подбираюсь и наклоняюсь немного вперед, чтобы не видно было живота. У нас достаточно высоко установлены кассовые аппараты и на мне очень просторная одежда. Он не должен заметить мою беременность. - Какого черта ты здесь делаешь? Зачем устроилась работать в круглосуточный магазин на окраине города, где по ночам шныряют алкоголики и наркоманы? Паша тяжело дышит и смотрит на меня абсолютно...

- Оля, не закрывай глаза! Смотри на меня. Смотри на меня, слышишь! Где Самвел?! Где кровь?! Она не понимала, почему у нее спрашивают про какого-то Самвела и про какую-то кровь. Про Самвела ещё что-то помнила, кажется, а вот кровь… При чем тут кровь? Веки стремительно тяжелели. - Оля! Оля, не смей закрывать глаза. Смотри на меня. Самвел, мать твою, быстро! Все голоса слились в один неясный гул, в котором выделялся лишь один громкий низкий голос, который привычно – она откуда-то это знала, что...

Он дал себе слово, что поднимется наверх, туда, откуда когда-то был скинут. Он сдержал слово. И вот он на вершине. Только люди говорят, что с вершины путь один — вниз. Он стоит и смотрит по сторонам. И в самом деле, все дороги ведут вниз. Вверх — если только взлететь. Но люди не летают, у них нет крыльев. Разве что… любовь? Любовь? Не смешите меня. (с) Герой Она дала себя втянуть в сетевой роман. Она почти влюбилась. А потом выяснилось, что все это — обман, жестокий и подлый. Который...

— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой… — А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина? Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло. — Гош, ты… Ты не понимаешь. — Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею. — Что? — Чинить сломанных кукол.

— А почему тебя это так триггерит? — Ты хотя бы знаешь, что означает это слово? — прищурилась она. — Я знаю много умных слов. Но давай зайдем с другого конца. Почему я должен впрягаться за чужого мне ребенка? — Нет чужих детей. Фантастически упрямая. Или блаженная. И надо просто попрощаться, встать и уйти. Но вместо этого Влад говорит и делает другое: — А какие-нибудь разумные аргументы у тебя есть? Я готов выслушать. В тексте есть: противостояние, сложные отношения, беременность ...