NatálieS

Вика сделала шаг назад. Ей вдруг стало душно, ноги налились тяжестью. Она попыталась вдохнуть, но грудь сдавило так, будто на неё давило что-то огромное, неумолимое. В тот момент за дверью раздался ещё один звук. Мужской голос. Глухой, тёплый, до боли знакомый. Голос её мужа. — Лея, ты меня с ума сводишь….. Лея? Серьезно? Вика затаила дыхание, ощущая, что сердце в груди вот-вот остановится. Она многих в компании знала, но сотрудницы по имени Лея среди них не было. — Перестань, Сереж, —...

– Он влюбился в неё… влюбился, я знаю. Я шептала эти слова, пока меня пыталась успокоить Лера, моя лучшая подруга.  – А если ты ошибаешься, Нюр? У вас же дочь вон только родилась… Не может же Кир быть таким… Она запнулась, а я продолжила за подругу:  – Дерьмом? Вскинула взгляд на Леру и вынесла вердикт:  – Очень даже может. *** Это была вторая измена моего мужа. Я простила его два года назад, приняла обратно… Думала, что всё позади. У нас начался ещё один медовый месяц, потом я...

Растерянный взгляд мечется между мной и любовницей. Чувствую сердцем каждую его эмоцию. Успели срастись кожей за семь лет. Не могу терпеть двойную боль. Делаю выбор за него. Подхожу на дрожащих ногах. Вблизи его любовница ещё красивее. Совсем молодая, надеюсь, ей есть восемнадцать? Испорченные водой туфли предательски хлюпают. Говорю, стараясь не разреветься. — Можешь не появляться дома три дня? За это время я соберусь, подам на развод и уеду. В чёрных глазах предателя отчаяние. Не думал, что...

— Кира, девочка моя, — мурлычит муж, прижимая плечом свой телефон, попутно застёгивая рубашку. — Я же сказал, что у меня сегодня позднее совещание. Я немного опоздаю. Не жди меня к ужину. — Да, я помню, — упавшим голосом произношу я, глядя на Сашу, через смотровое стекло комнаты для переговоров. Он выпрямляется и замирает. Словно чувствует мой взгляд. В то время как какая-то девица, сидящая рядом на диване, ведёт себя довольно расслабленно. Она восседает в расстёгнутой блузке, её губы с...

Я уничтожил гипермозг ценой собственной жизни, чтобы спасти человечество. Но у меня — псионика альфа-ранга — и не могло быть другого конца. Зато я заслужил покой... Тогда какого чёрта мои руки связаны, а у горла нож?!