Татьяна

Я-то думал, самое сложное — это научить паренька резать лук без слёз. Как же я ошибался. Моё скромное меню из «супа дня» и «отличных котлет» внезапно потребовало расширения. Сначала в него добавились «разборки с местной мафией» (подаются с острым соусом из унижения), затем «политические интриги» (блюдо холодное, требует выдержки). А теперь, похоже, на десерт мне готовят «имперские тайны» и «магические заговоры». Моя закусочная в Зареченске оказалась лишь пробником. Основное блюдо, как я понимаю,...

Победа! Кубок и звание Личного Аптекаря Императора – теперь мои! Но то, чего все так опасались, сбылось. Османы объявили нам войну. Поэтому впереди меня ждут испытания куда страшнее любого турнира…

Она прожила долгую, достойную жизнь — прошла войну, голод, вырастила детей и дождалась внуков. Умирая в окружении любящей семьи, она думала, что обрела вечный покой. Но судьба распорядилась иначе. Теперь она — Арина, жена жестокого деревенского старосты, мать двух испуганных детей, забитая до полусмерти женщина в чужом, суровом мире. Ее единственное богатство — не магия, а мудрость, выстраданная за десятилетия, и руки, помнящие ремесло: вышивать, вязать, растить огород, варить мыло и свечи. ...

Жила себе, никого не трогала...а тут бац! Получите, распишитесь! Дали священного пинка, и отправили на помощь несчастным детям, которых тиранят гадкие дальние родственники. Куда отправили? Так в другой мир разумеется! Это же по всем канонам книг жанра фэнтези. Так что достались мне милые детки - две штуки, разоренные земли, деревни - пять штук и горстка злобных и жадных дядек да теток. Ну что ж... Русские не сдаются! Поборемся за счастье!

Сгорев в ядерном взрыве, я вернулся в себя четырнадцатилетнего. Меняя свою жизнь и помогая близким избежать ошибок, я обнаруживаю, что дата катастрофы отодвигается, когда я делаю правильный шаг, а если ошибаюсь, приближается. Еще обнаруживается, что мне доступно одаривать тех, кого я считаю достойными, правда, пока не совсем понятно чем. Во всем этом мне предстоит разобраться.

В нашем мире я был гениальным хирургом. Теперь я – Илья Разумовский, никому неизвестный адепт-целитель, без гроша в кармане и с минимумом магии в теле, заброшенный в мир альтернативной Российской Империи, где целители творят чудеса «Искрой». Мой единственный козырь – знания из прошлой жизни и странный дар «Сонар». Ну, и еще говорящий бурундук-фамильяр с отвратительным характером, который почему-то решил, что я – его избранный. Пусть я работаю на «скорой» с напарником-алкоголиком и знаю,...

В нашем мире я был гениальным хирургом. Теперь я – Илья Разумовский, никому неизвестный адепт-целитель, без гроша в кармане и с минимумом магии в теле, заброшенный в мир альтернативной Российской Империи, где целители творят чудеса «Искрой». Мой единственный козырь – знания из прошлой жизни и странный дар «Сонар». Ну, и еще говорящий бурундук-фамильяр с отвратительным характером, который почему-то решил, что я – его избранный. Пусть я работаю на «скорой» с напарником-алкоголиком и знаю,...

В нашем мире я был гениальным хирургом. Теперь я – Илья Разумовский, никому неизвестный адепт-целитель, без гроша в кармане и с минимумом магии в теле, заброшенный в мир альтернативной Российской Империи, где целители творят чудеса «Искрой». Мой единственный козырь – знания из прошлой жизни и странный дар «Сонар». Ну, и еще говорящий бурундук-фамильяр с отвратительным характером, который почему-то решил, что я – его избранный. Пусть я работаю на «скорой» с напарником-алкоголиком и знаю,...

Неожиданная травма под вечер Нового года нарушила планы Одинцовой Лии Александровны. Ей пришлось менять их на ходу, подстраиваясь под обстоятельства. А нахальный доктор, что явился косвенной причиной смены этих самых планов и бесцеремонно влез в ее жизнь, лишь добавил негатива к предстоящей встречи Нового года. Удастся ли ему реабилитироваться? Жизнь покажет!

Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.