Яковлева Ольга Александровна

— Когда роды? — спрашивает подруга. — Через неделю, — я ощупываю огромный живот, ощущая, как пинается сын. — А я твоего бывшего мужа видела… — Не хочу о нем. Между нами все кончено. Мы развелись девять месяцев назад. Подруга хмурится: — Его новая невеста, говорят, беременна. А ты уверена, что твой ребенок не от него? Что разводилась уже беременной, я никому не сказала. Папы у нас не будет. Мы от него прячемся. Не хочу, чтобы он забрал нашего сына. — Кира, ты же знаешь, что ребенка...

– Алёна, я хочу развестись. – Что?.. – Я ухожу. – Но почему? Мы же… – Ты не можешь больше иметь детей. – У нас есть две дочери, Вадим! – Мне нужен сын. Одна фраза – и вся её жизнь стёрлась. Он собрал чемодан и ушёл. К другой женщине. Ради новых детей. Просто вычеркнул их семью. А теперь стоит на пороге. Спустя шестнадцать лет. Говорит, что совершил ошибку, что хочет вернуть то, что потерял. Но можно ли простить мужчину, который однажды выбрал другую? И что, если правда окажется...

– Что происходит, Артур? Кто эта женщина? – Я хотел поговорить с тобой об этом позже. Но раз уж так вышло… Милана, я ухожу. – Что… что ты сказал? – Я люблю ее. И я подаю на развод. – Но… как же… – Ты скучная и предсказуемая, Милана. Скучная? Предсказуемая? Это он сказал той, что отказалась от своих амбиций ради его карьеры, той, что создавала ему уют и была верной опорой? Что ж, теперь я стану непредсказуемой. И очень опасной. Особенно для него. *** Однотомник

‍— Спорим, я этого косолапого за месяц затащу в свою постель? Сделаю из него махрового подкаблучника! Будет мне тапочки в зубах приносить, — предложила пари подруге моя уязвлённая гордость. А эта заноза согласилась… *** Михаил Бурый — влиятельный предприниматель, завидный холостяк и настоящий медведь, который не терпит интриг, давления и стервозных дамочек с острым языком. Жаль, что я — именно такая. И жаль, что забыла простую истину: тот, кто ставит капкан, может сам в него угодить…

2 часть *** Я все еще хочу тебя. Я все еще охренеть, как сильно, хочу тебя! Я хочу быть для тебя кем-то большим, нежели просто мальчиком для перепиха. Хочу называть тебя своей и иметь возможность сказать всем тем людям, чтобы они отвалили к чертям. Я хочу быть твоим. И прямо сейчас я в том состоянии, чтобы, наконец, сказать это вслух, но при этом все еще помнить, что ты не хочешь ничего из этого. Так что извини! Мне дико жаль, что я пытаюсь двигаться дальше.