Странница

— Ты заказал торт для любовницы... у меня? Макар побледнел, глядя на экран своего телефона в моих руках. — Ну же, давай посмотрим, какой торт ты хочешь для своей любимой женщины? Я читала заказ с экрана вслух: — Клубничный мусс, без глютена, с золотыми узорами. Романтично, правда? — Алиса... — Знаешь, что самое смешное? Только я знаю, что твоя «любимая» не переносит глютен. Только я. Твоя жена. — Я не хотел, чтобы ты узнала так... — Ты не хотел, чтобы я узнала... Потому сделал анонимный...

Стою на выходе из роддома. Внимательно смотрю на то, как муж заводит внутрь незнакомую беременную женщину. Собираюсь окликнуть его и вдруг слышу, как она говорит Родиону: – Радик, милый, ты только не уезжай, прошу тебя! Я боюсь здесь одна оставаться! Нет, вот интересно, да? Чего это мой муж должен караулить чьи-то роды? Пусть это делает ее благоверный! Если уж Бедаев согласился подвезти чью-то роженицу, то спасибо ему и на этом! Меня они не видят в упор! Просто вот проходят мимо буквально в...

Жду мужа в машине, когда он отводит дочь в гимназию. Серый костюм идеально облегает широкие плечи и узкие бёдра. А эти жгучие карие глаза, смуглая кожа, волевой подбородок… Многие женщины заглядываются на него! Внезапно замечаю, как у ворот он столкнулся с какой-то блондинкой в обтягивающей юбке. А потом случилось странное… Муж будто невзначай дотронулся до её руки. Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Наверняка показалось. Рустам не мог клюнуть на смазливую девицу! Они обменялись...

– Малыши, как дела? – вдруг сменив тон, беспечно интересуется он. Сынишка смущается, а дочка кокетливо щурится и выдает беззастенчиво: – Холосо! Но мы узе не малыши! – Не малыши? – поймав нужную нить, Макар ее уже ни за что не отпустит. – А сколько вам лет? Отчаянно сигнализирую детям, но в мою строну они даже не смотрят. – Пять! – старательно топорщит пальчики сын, сдавая меня с потрохами. – Сколо шесть! Мужчина, шесть лет назад обманувший меня, медленно поворачивается. И пригвождает к...

Его рука взметнулась молниеносно. Резкий, оглушительный звук пощечины эхом прокатился по комнате, потонув в вязкой тишине. Мою голову мотнуло в сторону, щеку обожгло огнем, в ушах зазвенело. Мир на мгновение качнулся и замер. Я подняла руку к горящей щеке, не веря. Боль была не только физической. Что-то внутри, хрупкое, давно надтреснутое, окончательно разбилось вдребезги. Ледяные осколки вонзились в сердце. Годы унижений, подавления, одиночества — все это было терпимо. Но это… Это была черта.