Ох, женщины, женщины, не зря говорят, что легче вступить в схватку с тысячами отродий бога-отступника одновременно, чем вас переспорить.
«Поделом тебе, Шени, – мрачно подумал я, провожая гномиху взглядом. – В следующий раз, прежде чем сказать что-нибудь, подумай. Но сначала проверь, точно ли тебя никто не подслушивает».
Ох, руки бы повырывал всем этим расплодившимся сочинителям романтических историй! Пользуются тем, что бумага сейчас стала дешевой благодаря гномьим технологиям, вот и пудрят бедным девушкам мозги. Лучше бы побольше кулинарных рецептов публиковали. Да нормальных – как мясо жарить, а не выдумывали бы всякие странные блюда. Мол, возьмите полтушки рагона, добавьте унцию свежевыжатого сока плодов дерева бирияна, потушите полчаса на умеренном огне, потом попробуйте – и проведите всю ночь в отхожем месте, поскольку ядовитые железы у рагона вы вырезать забыли.
Наглость – второе счастье, – отозвался оборотень и добавил, когда начал стягивать с него сапоги. — Третье – это когда за него не бьют.
Чем выше ты стоишь в иерархии, тем меньше людей смеют тебе приказывать.
Их не запугаешь проклятьями и туманной небесной карой. Они понимают лишь силу в ответ на силу. И никакое недовольство богов их не страшит, поскольку хуже жить, чем они живут сейчас, просто невозможно.
Давно и не мной замечено: позволь женщине оставить у себя полотенце и тапочки, как не заметишь, что вы уже прошли через брачный обряд.
Давно и не мной замечено: хочешь совладать с неуемным желанием, вспомни что-нибудь мерзкое и отвратительное – мигом всю охоту отобьет.
Иногда в жизни случаются такие приключения, что никакая сказка с ними не сравнится.
Когда мужчина поднимает руку на женщину - он прежде всего унижает себя.
Страх иссушает душу и делает нас уязвимыми.
"Надежда умирает, но труп ее встаёт"
<...> если женщина к другому уходит, то виновата не она, а ты, что удержать не смог.
Любое знание - это изматывающий ежедневный труд.
<...> нет ничего более обидного на свете, чем когда тебе не верит родной человек.
Чем выше взлетишь в своих мечтаниях - тем больнее падать.
В жизни случаются всякие разочарования. Не обманывается в людях лишь тот, кто никогда никому и ни в чем не верит.
- Жениться вам, батенька, надо, - хмыкнула я. - пусть жена за порядком присматривает. Правда, есть опасность, что при твоем неожиданном возвращении теплая постелька окажется занята другим счастливчиком. Ну, ничего страшного. Предупреждай супругу заранее о своем визите - и все в полном ажуре будет. И жена довольна, и соседи радушные, а рога в битве какой-нибудь сгодятся.
Не понимаю, что за странные убеждения, будто синие тени не сочетаются с ярко-красными румянами и темно-коричневой, почти черной, помадой для губ. Лично мне нравится. А то у баб мода сейчас новая пошла на макияж, и не сразу разглядишь - есть ли косметика на лице или нет. То ли дело я. Войду куда-нибудь - сразу все внимание обращают. Так и тут. Я даже под глазами синим намазюкала. Ничего, зато синяк удачно загримировала.
Убей худышку - дай толстушке шанс на счастье. Развелось сейчас вешалок ходячих. Никак понять не могут: мужик не собака, чтобы на кости бросаться. Только и на жир он бросаться никак не хочет.
Разговор с соседом прошел в непринужденной обстановке, фингал еще неделю сходить будет. Ну, Петрович, вовек не забуду. Давно, видно, борща с кошачьей мочой не ел. Отведаешь еще от щедрот моих.
Интересно, куда я могла его послать? – задумчиво произнесла я. – То есть я, конечно, подозреваю, но если мои подозрения верны, то меня бы вчера тут и прибили.
Естественно, наследный принц не упустил момента и зажал меня в ближайшем темном коридорчике. Я, стиснув зубы, терпела обжимания Градука, а потом с силой ущипнула чуть пониже поясницы. Чем я хуже его, в конце концов? Почему мужикам можно баб щипать, а бабам мужиков – ни-ни?
Градук как-то по-девичьи вскрикнул и легонько шлепнул меня по руке.
– Шалунишка, – прошептал он. – Ну не здесь же.
За окном пели птицы. Заливисто так пели, голосисто. Твари пернатые. Как будто не могут понять, что человеку жизненно необходимо выспаться. Нет, все равно поют.
– Татьяна! – знакомый голос надрывался за спиной. – Да стой же, Татьяна! Как будто это в моих силах – остановить жеребца. Я даже не знаю, в каком месте у него тормоз.