Я не из тех, кто прогибается под обстоятельства.
Мы не решили, Риа, – сипло ответил Норт, – просто ставки теперь… непомерно высоки, понимаешь? Есть ставки, при которых ты готов играть, есть те, при которых увеличивается азарт, а есть такие… которые не допускают даже мысли о проигрыше, и играть уже совершенно нет никакого желания, Риа.
Сумею отстоять себя – у меня будет шанс. А у проигравших шансов нет, мне ли этого не знать.
Те реально знатно продлили себе загробную жизнь, ибо смех он же жизнь продлевает, а орки, глядя на нас, не просто ржали, они ухохатывались, били себя по коленкам, падали наземь и кулаками громыхали по ней и да – продолжали ржать.И повод у них имелся, потому что призовой, в смысле главный, состав, то есть любимчиков Керона, орки благополучно отправили в полет. И когда некроласточки пролетели над нашими неровными рядами, нам стало не до смеха – Керон впал в бешенство, а орки гоготали самым бессовестным образом. И без разницы, что смех у нежити почти беззвучный – нам все было понятно.
Картнер, хорош тянуть кота за, условно выражаясь, хвост.– Кота не трогать, – оборвал ее Гэс, – я… скучаю.– Не парься, пока ты тут скучаешь, он там свою породу активно распространяет, – хмыкнула Сейли.– Хорошо, буду откровенен – скучаю и завидую, – пробубнил Гэс.
Злишься? – Я тебя убью! – сообщила совершенно искренне. – Уже сел писать завещание, – издевательски ответил он. – Тебе сколько домов завещать? Все или пяти хватит?
А почему я должна жить в твоем доме? – спросила, делая еще один глоток. – А почему нет? – издевательски прозвучало в ответ. Да, действительно, и как я об этом варианте не подумала? Логичный же вариант.
А боевая подготовка? – закончив с экраном и отойдя к системе кондиционирования, спросил он. Пожав плечами, прикинула его возможности и ответила: – Голыми руками я вас… тебя не убью точно, с ножом вероятность достигает девяноста процентов. – Это если я сопротивляться не буду? – уточнил, усмехнувшись, сахир. – Теоретически это если будешь… сопротивляться, – сообщила я. В следующую даже не секунду – ее сотую часть я оказалась прижата к груди энирейца, отчетливо ощущая острие ножа для нарезки мяса у собственной сонной артерии. – Уверена? – издевательски поинтересовались у самого моего уха. – Уже не очень, – честно ответила я.
Мм-м, я практически польщен – ты хочешь меня вопреки всем технологиям Гаэры. Схожу вручу себе медальку.
Мужчины влюбляются через ответственность, женщины – через постель, – сообщила Эринс.
Как бы она ни была красива, у нее есть один неоспоримый недостаток – она не ты.
Повернувшись, посмотрела на орлиный профиль мужчины с неизвестным мне именем и тихо сказала:– Спасибо.– Не за что. – Он резко повернул голову пугающим до сих пор слишком стремительным движением, улыбнулся мне и добавил: – Не справишься с миссией – возьму тебя в наложницы. И во всех позах оторвусь за все эти трое адовых суток.После чего вернулся к ужину, оставив меня в догадках на счет того – это сейчас серьезно было или очередная шутка в энирейском стиле?
– Перчатки упаковала?Я отдала ей половину своих.– Да, босс, – хмыкнула она, продолжая качать мышцы живота.И вдруг села, посмотрела на меня, вышедшую из душа и на ходу вытирающую волосы, и сказала:– Картнер, а давай мы из тебя женщину сделаем.– Спасибо, мне и так хорошо, – заверила я.
Жизнь у нас всего одна, и не все из нас доживают до старости.
– Слушай, – глядя на меня, спокойно сказала разведчица, – в конце концов, надо же ему отомстить за все его смачные приемы вкусной пищи на наших голодных от спецпайка глазах.– Мне-то за что? – попытался возмутиться первый пилот.– Прирежу булкой, – не глядя на него, мрачно предупредила Эринс.У парня не было шансов отказаться – ему их просто никто не дал.
Насмешливо глядя на меня, издевательски произнес: – Милая, ты себя недооцениваешь. И, развернувшись, ушел в сумрак, бросив через плечо: – Кстати, со своими сотрудницами я сплю. В интимном плане. В принципе, это очевидно, но, учитывая твою наивность, решил пояснить.
Не меняя тона, вдруг спросил: – Что будет, если я тебя сейчас поцелую? Недоуменно глянув на него, ответила: – У меня есть нож, вилка, бутылка и теоретически выданный тобой кинжал. – Значит, нет, – сделал вывод он. – Тогда пошли спать, завтра будет совершенно безумный день.
Тень вернулся на кровать, вновь обнял меня, прижав лицом к своей обнаженной груди, и я так поняла, что в этом положении мы и спали весь остаток ночи. – Это несколько неприлично, – все же нашла я в себе силы заметить очевидное. – Даже не начинай, поверь, я в этой ситуации в гораздо большей степени жертва, чем ты, – все с той же издевкой произнес он.
Надеюсь, хоть тут камер нет. – В ванной двенадцать, – раздался голос откуда-то из-под потолка, – я, в принципе, не люблю ограничивать себя в любовании прекрасным. Застыв как была, в смысле, прижимая к себе только что снятое полотенце, потрясенно переспросила: – Ты что, за мной подглядываешь? – Естественно, – нагло ответил Тень. – Я тебе даже больше скажу – мы еще и спим в одной постели. Лея, спускайся уже, твой кофе остывает.
Вообще, постаралась, чтобы это выглядело шуткой, но Арнар воспринял услышанное как-то по-своему. Мгновенно в бешенстве прищуренные глаза, напрягшееся тело, ожесточенное выражение лица, и сказанное почти ласково: – Как говоришь, его имя? Скептически посмотрев на него, я спросила: – А как звучат имена тех, кто сделал сильным тебя? Сахир странно улыбнулся и произнес очень пугающее: – Уже не звучат.
Плохой мир всегда лучше хорошей войны.
То чувство, когда вдруг понимаешь, насколько ты не женщина.
Ситуация рвала все мои шаблоны на куски и тряпки.
– И белье могла бы снять хотя бы из благодарности. – Вообще-то это неприлично. – Быть неблагодарной?
Все, что я в итоге уяснила для себя: любовь в женском варианте – это цветы, небо голубое, построение глазок, поцелуи и обнимашки, в мужском – грубее, проще, примитивнее и упирается в «куда».