Отзывы о книгах

— Вы же влюбляться не собираетесь? — спросил он вдруг, с холодной насмешкой в голосе. От такого вопроса, я едва не поперхнулась, но тут же собралась, выпрямилась и твердо посмотрела ему в глаза. — Я пришла работать. — отрезала я, не повышая голоса. Егор Николаевич кивнул, удовлетворенный ответом, но его глаза сузились, изучающе оглядывая меня. — Посмотрим… — протянул он, потом резко спросил: — Вы не замужем?

— Вы же влюбляться не собираетесь? — спросил он вдруг, с холодной насмешкой в голосе. От такого вопроса, я едва не поперхнулась, но тут же собралась, выпрямилась и твердо посмотрела ему в глаза. — Я пришла работать. — отрезала я, не повышая голоса. Егор Николаевич кивнул, удовлетворенный ответом, но его глаза сузились, изучающе оглядывая меня. — Посмотрим… — протянул он, потом резко спросил: — Вы не замужем?

— Такая мягкая. — прошептал босс. — И такая голодная. Я видел, как ты смотрела на этот кекс и как смотришь на меня. Его пальцы скользнула с ключицы. Большая, горячая ладонь легла на обнаженное плечо и принялась медленно, почти гипнотически тереть кожу. Потом его пальцы двинулись дальше, к вырезу платья. Я издала какой-то жалкий, задыхающийся звук, то ли протестующий, то ли наоборот поощряющий. — Арсений Константинович… мы не должны… — выдохнула я. — Должны. — перебил он властно, и его рука,...

— Такая мягкая. — прошептал босс. — И такая голодная. Я видел, как ты смотрела на этот кекс и как смотришь на меня. Его пальцы скользнула с ключицы. Большая, горячая ладонь легла на обнаженное плечо и принялась медленно, почти гипнотически тереть кожу. Потом его пальцы двинулись дальше, к вырезу платья. Я издала какой-то жалкий, задыхающийся звук, то ли протестующий, то ли наоборот поощряющий. — Арсений Константинович… мы не должны… — выдохнула я. — Должны. — перебил он властно, и его рука,...

— Такая мягкая. — прошептал босс. — И такая голодная. Я видел, как ты смотрела на этот кекс и как смотришь на меня. Его пальцы скользнула с ключицы. Большая, горячая ладонь легла на обнаженное плечо и принялась медленно, почти гипнотически тереть кожу. Потом его пальцы двинулись дальше, к вырезу платья. Я издала какой-то жалкий, задыхающийся звук, то ли протестующий, то ли наоборот поощряющий. — Арсений Константинович… мы не должны… — выдохнула я. — Должны. — перебил он властно, и его рука,...

— Такая мягкая. — прошептал босс. — И такая голодная. Я видел, как ты смотрела на этот кекс и как смотришь на меня. Его пальцы скользнула с ключицы. Большая, горячая ладонь легла на обнаженное плечо и принялась медленно, почти гипнотически тереть кожу. Потом его пальцы двинулись дальше, к вырезу платья. Я издала какой-то жалкий, задыхающийся звук, то ли протестующий, то ли наоборот поощряющий. — Арсений Константинович… мы не должны… — выдохнула я. — Должны. — перебил он властно, и его рука,...