Ну вот. Самое главное сделала: ушла. Теперь другой вопрос: куда идти?
О чем ты поешь, незваная Гостья?
Зачем ты зовешь мою душу к себе?
Что мир для тебя? Лишь белесые кости,
Которыми стану и я в этой тьме.Ты ищешь меня? Так я уже близко.
Зовешь в темноту? Так смотри: я готов.
Иду за тобой. Постарайся не бросить
Мой сон, мою жизнь и мой прежний остов.Я верен тебе, белоснежная вьюга.
Не страшны мне тени в твоей глубине.
Я знаю, что правильно вышел из Круга,
И верю, что не пропаду в этой тьме.Ты близко. Я вижу тебя, незнакомка,
Прекрасная Дева с венком из надежд.
Я знаю, его ты отдашь ненадолго,
Но этого хватит для белых одежд…
- Я невкусный, - сообщил зверюге Линнувиэль, стараясь, чтобы голос не дрожал. - И не забывай: нас не велено трогать. А если станет плохо, сам будешь виноват: от эльфов нередко случается изжога.
– Ох-хо-хо, вот же напасть какая… – совсем погрустнела Гончая. – Леди, постарайтесь его не трогать руками – эльф дикий, неприрученный. Может укусить. Зато у него есть одно неоспоримое достоинство, ради которого стоит терпеть эти крохотные недостатки.
– Н-не я… я н-не могу… это не в моей компетенции!
– Какая жалость. Позволь, я сейчас эту самую компетенцию тебе малость подправлю?
– Моя дочь… светлая жрица, – словно в трансе, пробормотал окончательно выбитый из колеи Таару и неверяще перевел взгляд с одного малыша на другого. – А сын – наследник Смерти, который при этом спокойно переносит свет. Нора… но это же невозможно! Как они могли родиться вместе, сейчас, да еще и в нашем роду?!
Я приподнялась на подушках и, мягко поцеловав мужа, прошептала:
– А кто сказал, что чудес не бывает? Бывают. А причиной конкретно этого двойного чуда стала… конечно же любовь!
Самое страшное преступление для женщины — пахнуть для мужчины так… соблазнительно.
Совершенство должно быть во всем. Нет смысла что-либо делать, если не стремиться к наилучшему из возможного. Если же совершенство утрачено, то сделанное следует уничтожить. А на его месте со временем создать новое. Лучшее. И так — до тех пор, пока не иссякнет желание творить.
Все, что видят оракулы, это лишь осколки будущего, и прореченное может никогда не случиться. А все, что нам дано – просто сделать выбор, который и определит нашу дальнейшую судьбу.
Почему за гениальные мужские идеи так часто приходится расплачиваться женщинам?
Это не так уж и плохо – знать, что кто-то есть рядом. Кто-то, с кем совсем не страшно. Кто, не спрашивая моего согласия, по доброй воле согласится стать моей опорой. Поддержкой. И тем самым мужчиной, который в трудную минуту сумеет меня поддержать.
Не бывает идеальных людей и идеальных моментов. Жизнь и Смерть – две силы, которые, хоть и противоположны по сути, при всем желании не способны жить отдельно. Оставь в этом мире одну лишь Смерть, и ее существование лишится смысла. А если избавиться от Смерти полностью, то избыток живых очень скоро начнет разрушать мир.
А настоящая жизнь – это развитие, движение, бесконечное стремление вперед, которое по определению не может быть идеальным. Ее смысл не в том, чтобы однажды сказать: «Я стал совершенным!» Смысл – это путь. То самое движение, которое и дает нам возможность ощутить себя живыми. Да, мы нередко ошибаемся, но на ошибках сами же и учимся. Порой делаем глупости, но именно они придают жизни неповторимый вкус. Да, мы рождаемся и со временем умираем, но за эти годы успеваем многое узнать, прилагаем усилия, чтобы стать лучше, быстрее, достойнее. И продолжаем совершенствоваться до самого последнего мига, потому что, даже умирая, познаем что-то новое. А затем наконец исчезаем, постепенно преображаясь, возрождаясь и давая жизнь новым поколениям, которые точно так же, как мы, неустанно стремятся вперед.
– Моя дочь… светлая жрица, – словно в трансе, пробормотал окончательно выбитый из колеи Таару и неверяще перевел взгляд с одного малыша на другого. – А сын – наследник Смерти, который при этом спокойно переносит свет. Нора… но это же невозможно! Как они могли родиться вместе, сейчас, да еще и в нашем роду?!
Я приподнялась на подушках и, мягко поцеловав мужа, прошептала:
– А кто сказал, что чудес не бывает? Бывают. А причиной конкретно этого двойного чуда стала… конечно же любовь!
Самое страшное преступление для женщины — пахнуть для мужчины так… соблазнительно.
Совершенство должно быть во всем. Нет смысла что-либо делать, если не стремиться к наилучшему из возможного. Если же совершенство утрачено, то сделанное следует уничтожить. А на его месте со временем создать новое. Лучшее. И так — до тех пор, пока не иссякнет желание творить.
Все, что видят оракулы, это лишь осколки будущего, и прореченное может никогда не случиться. А все, что нам дано – просто сделать выбор, который и определит нашу дальнейшую судьбу.
Почему за гениальные мужские идеи так часто приходится расплачиваться женщинам?
Это не так уж и плохо – знать, что кто-то есть рядом. Кто-то, с кем совсем не страшно. Кто, не спрашивая моего согласия, по доброй воле согласится стать моей опорой. Поддержкой. И тем самым мужчиной, который в трудную минуту сумеет меня поддержать.
Не бывает идеальных людей и идеальных моментов. Жизнь и Смерть – две силы, которые, хоть и противоположны по сути, при всем желании не способны жить отдельно. Оставь в этом мире одну лишь Смерть, и ее существование лишится смысла. А если избавиться от Смерти полностью, то избыток живых очень скоро начнет разрушать мир.
А настоящая жизнь – это развитие, движение, бесконечное стремление вперед, которое по определению не может быть идеальным. Ее смысл не в том, чтобы однажды сказать: «Я стал совершенным!» Смысл – это путь. То самое движение, которое и дает нам возможность ощутить себя живыми. Да, мы нередко ошибаемся, но на ошибках сами же и учимся. Порой делаем глупости, но именно они придают жизни неповторимый вкус. Да, мы рождаемся и со временем умираем, но за эти годы успеваем многое узнать, прилагаем усилия, чтобы стать лучше, быстрее, достойнее. И продолжаем совершенствоваться до самого последнего мига, потому что, даже умирая, познаем что-то новое. А затем наконец исчезаем, постепенно преображаясь, возрождаясь и давая жизнь новым поколениям, которые точно так же, как мы, неустанно стремятся вперед.
- Всё еще думаешь, я не найду на тебя управы?
Я сглотнула.
- Тебе совесть не позволит.
- Кто сказал, что она у меня есть? - недобро прищурился де Фосс.
Тихо, Лильен, спокойно, — прошептал он, оттаскивая оторопевшую меня подальше от кабинета шефа. — У нас это называется «громкий» выговор. Это нė страшно. А вот если услышишь «тихий» выговор — все, пора заказывать место на кладбище, потому что тихо наш шеф разговаривает либо с врагами, либо с мертвецами.
Его лицо выглядело бесстрастным и нечеловечески спокойным, синие глаза казались выцветшими и пустыми. Но мне почему-то подумалось, что именно с таким выражением люди совершают самые отчаянные поступки. Именно с таким лицом идут на смерть. И с таким же лицом убивают — спокойно, без лишних эмоций и без размышлений о том, стоило оно того или нет.
" Надеюсь, соседей мы не разбудим, - подумала я, пролетая мимо одного из жилых домов. - А то выглянет кто-нибудь на улицу, а потом будет травить бойки о том, что видел поутру леди-смерть, трусливо убегающую от гигантского таракана".