... поблизости раздался короткий женский вскрик — такой страшный, что у Марины волосы стали дыбом. Она посмотрела на Юрия, Юрий посмотрел на нее, и они вдвоем выскочили из комнаты. Похоже, что, кроме них, никто ничего не слышал — в коридоре было тихо-тихо. Только дверь в комнату Марины оказалась приоткрыта, хотя она закрывала ее, уходя.
— Это здесь! — шепотом сказала она Юрию.
Тот подкрался к двери и рывком распахнул ее. Марина немедленно выглянула у него из-за спины. Там было на что посмотреть! На комоде на четвереньках стояла Алла и круглыми глазами смотрела на хомяка, который сидел посреди комнаты на заднице и что-то сосредоточенно уписывал.
— Ха… — сказала Алла с комода дрожащим голосом. — Ха…
— Она что, смеется? — шепотом спросила Марина у Юрия.
— Хо… Хо-мяк! — выговорила та и пальцем показала на Хомку.
— Да, Алла, это — хомяк, — совершенно серьезно ответил Юрий. — Ты можешь слезть на пол. Хомяки не нападают на людей, даже когда сбиваются в стаи.
— Моя невеста — отличная сыщица! — заявил Юрий, взяв Марину за руку.
Со всех сторон послышались удивленные и радостные возгласы.
— Она станет выдающимся юристом, — добавил Юрий.
— Стану, — подтвердила Марина. — И первый мой профессиональный совет — вам, Валерий Леопольдович. Как можно скорее перепишите завещание.
— Думаю, Валерик, тебе ничего никому не нужно завещать, — немедленно подхватила ее мысль Анисья Петровна. — Ты можешь разделить деньги прямо сейчас, при жизни.
— Вы хотите, чтобы я продал коллекцию?! — На лице Валерия Леопольдовича появилось выражение ужаса.
— Нет-нет, что ты! Не надо! — воскликнул Юрий, подмигнув остальным, — Мы подождем, пока ты отойдешь в мир иной. Будем ждать с нетерпением!
Валерий Леопольдович поднял глаза и окинул взглядом родственников. Они сидели с серьезными минами и выжидательно смотрели на него.
— Вы что? — взвизгнул он. — Рассчитываете, что я скончаюсь прямо сейчас?!
— Эй ты, падень! Давай дуй ко мне! — вопил откуда-то сверху рабочий. — Давай, удод, не телься!
— Что такое — «падень»? — громко спросила удивленная Дарья. — Это что, какое-то экзотическое животное? И почему он называет своего товарища удодом? Какие такие особенности этой птицы заставляют его постоянно вспоминать о ней? Чем удод похож на этого бедного рабочего?
— Ну у тебя и фантазия, мама! — восхищенно откликнулся Юрий. — Этот тип просто-напросто картавит. На самом деле он сказал: «Эй ты, парень! Давай дуй ко мне. Давай, урод, не телься».
— Ах, урод! — обрадовалась Дарья. — А я уж было подумала, что начинаю отставать в развитии.
— Ты отстала в развитии еще в начальной школе, — вмешалась Анисья Петровна.
— Анисья Петровна сегодня очень нервная, — заметила Катя. — Надо ей давление померить.
Однако Анисья Петровна не захотела мерить давление, заявив, что она сама решает, когда ему следует подскакивать, а когда нет. Зато все остальные были явно близки к гипертоническому кризу.
— ... моя мать сошла с ума! — заявил Валерий Леопольдович, обмахиваясь кухонным полотенцем
— Как — сошла с ума? Вроде бы ничто не предвещало
— Она не натурально сошла с ума, а иносказательно! — простонал Валерий Леопольдович — У нее роман! Любовный! С этим хлыщом Дмитрием!
— Валера, ты болен. Твоей матери девяносто три года!
— Тем не менее этот тип только что прокрался к ней в комнату
— Зачем?
— Дарья, ты что, дура? Зачем мужчина прокрадывается в комнату женщины ночью?
— Но это же не женщина, а твоя мать!
— Что не помешало ей завести интрижку!
— Возможно, тут нет ничего такого.
— Да?! А зачем тогда это тайное свидание?!
— Возможно, он хочет попросить у нее взаймы
— Исключено. Я сам слышал, как она сказала: никто не должен знать о нашей связи! Ты можешь себе такое представить?
— Что ж, — пробормотала Дарья. — Это вселяет определенные надежды. Он-то понятно, что в ней нашел — деньги. Но она!
Значит, в девяносто три года есть еще какие-то желания
Рыжий тип напрягся, и черты его лица заострились. Он посмотрел на паттер в ее руке, на мяч, лежавший в ожидании удара, и издал тихий клекот.
— Простите? — нахмурилась она. — Вы что-то сказали?
Вместо того чтобы ответить, незнакомец каким-то странным извилистым движением проник в приемную и плотно прикрыл за собой дверь. В глазах его появилось мечтательное выражение, а на губах — плотоядная улыбка.
— Клюшка для гольфа! — шепотом сказал он и облизал губы.
— Что вас так взволновало? — Марина взяла паттер на изготовку, словно шашку, которой собиралась рубиться с врагом.
Вместо ответа странный тип закинул голову назад и счастливо засмеялся. От этого смеха по спине у Марины прокатились кубики льда, а сердце подпрыгнуло до самого горла.
— Боже мой! — воскликнул тип. — Живая гольфистка! Я хочу ее потрогать.
... из кабинета вышел шеф. На лице его было нарисовано глупое счастье. Позавчера он женился и выглядел как дитя, которому купили на ярмарке петушка на палочке.
Шеф женился в первый раз и, вероятно, думал, что эта радость — на всю жизнь.
— Полагаю, вы считаете, что вашего сына убил кто-то из своих?
— Естественно.
— А за что?
— Понятия не имею. Именно вы должны найти убийцу... Никто не должен заподозрить, что мы с вами в сговоре... Ваша задача — самостоятельно завязать знакомство с кем-нибудь из мужчин.
— Почему именно с мужчинами?
— В нашей семье только они имеют право голоса. А там уж познакомитесь с остальными родственниками, которые находились в доме в момент.., убийства.
— Они что, все живут вместе с вами? — удивился Дима.
— Нет, конечно, — отмахнулась Анисья Петровна. — Но я все устрою. Прикинусь умирающей и велю им собраться. Умирать буду столько, сколько потребуется.
— У меня, конечно, была сумка. Конечно. Но я потеряла ее, когда дралась с волками. Они напали на меня целой стаей.
— Волки? — опешил Покровский. — Где это вы их раздобыли?
— Да тут, у вас. Вон в том овраге. — Она прилагала массу усилий для того, чтобы держать хозяина дома в фокусе, поэтому махнула рукой довольно вяло.
— А как вы попали в овраг? — не отставал тот.
— Сначала-то я шла по дороге, — охотно объяснила Наташа. — И только уж потом, когда встретила двух маньяков, свернула в лес. Пришлось немного поплутать.
— Я вижу, путь до моего дома оказался для вас тернистым, — пробормотал Покровский
У Наташи сразу потеплело на душе. Значит, ее и в самом деле охраняют. Отлично. Вот кому она сдаст убийцу, когда тот попытается отправить ее на тот свет, — оперативникам! Теперь, главное, все правильно спланировать. Чтобы, как говорится, — и волки были сыты, и овцы остались целы. Придется совместить все так, чтобы ее сначала захотели отравить, а потом уже зарезать.
— Парамонов? — сдавленным голосом спросила она, когда ей ответили. — Это Наталья Смирнова. Помните, я вам звонила насчет Негодько с пистолетом? Вы еще мне не поверили. Так вот. Тут возле оврага творятся ужасные вещи! По лесу ходят волки и двое маньяков. Об одной жертве я знаю точно — это женщина в желтом купальнике. Нет, я ее не видела, но они сами рассказывали. Кто, кто? Маньяки рассказывали! — Она некоторое время слушала, потом ответила:
— Откуда ты знаешь, что я себя неважно чувствую?
— Парамонов? — воскликнула она, когда трубку сняли. — Это Наталья Смирнова! Случилось страшное. В поселке Березкино, что по Савеловской дороге, только что съели женщину. Кто съел? Бубрик и Минц. Нет, это не обезьяньи клички, а человеческие фамилии. Что тут непонятного? У тебя — Парамонов, а у них — Бубрик и Минц. Приезжай скорее. Или пришли кого-нибудь. Ну, смотри, а то они ее уже доедают… Сам ты дурак! Ты тоже набитый. А ты в кубе!
Она сердито бросила трубку на рычаг и сказала ей:
— Алкоголик.
Обидно было до чертиков. Она рисковала жизнью, чтобы выяснить правду о подозрительных личностях, и теперь, когда правда раскрылась, ей не хотят верить.
«Ах, черт возьми, как люди живут! — с завистью подумала Наташа. — Жены, бывшие жены, любовницы, племянницы, лучшие друзья и любовницы лучших друзей — все тесно переплетено. Интересно, трагично и захватывающе, как в телевизоре. Впрочем, в последнее время мне тоже скучать не приходится. Слежка, чужой паспорт, нападение волков, лысая голова… Написать сценарий и показать Веронике Кастро — та себе локти от зависти обкусает».
Разбираться со своим Матвеем ты, конечно, будешь сама, а я просто подстрахую. Буду изнывать от ревности где-нибудь неподалеку.
— Если хочешь, — крикнула из комнаты Вероника, — я подарю тебе одну из своих картин!
— Спасибо, не надо! — быстро ответил Ося и, помолчав, добавил:
— Это слишком щедрый подарок.
Вероника вышла в коридор и увидела, что Рыськин стоит, завороженно уставившись на длинную стену, плотно увешанную обрамленными холстами.
— Скажи честно, что ты думаешь, когда смотришь на мои работы? — спросила она.
Ося открыл дверь на лестничную площадку и ответил:
— Что ты долго болела.
Быстро выскочил и захлопнул за собой дверь.
— Нечего сидеть взаперти из-за какого-то придурка! Если показывать всякой мрази, что ты ее боишься, она совсем распоясается.
— Это вы так считаете, потому что вас шнуром не душили!
Библиотекарша всучила ей затрепанный и оплаканный любовный роман, присовокупив к нему личный восторженный отзыв.
— Бессонную ночь гарантирую! — с маниакальной улыбкой пообещала она. — Там такие зубодробительные чувства — закачаешься!
— Мне двадцать восемь лет, — тоном, каким говорят о тяжкой болезни, сообщила правнучка.
— Двадцать восемь! — мечтательно закатила глаза старуха. Потом вернула их назад и посмотрела на Веронику с усмешкой. — А мне девяносто два.
У Бороздина как раз выдалась «партизанская» ночь — его жена отбыла в очередную командировку в Клин. Там она что-то курировала на радость вероломным любовникам
Перед ней была мощная стальная дверь с оттиснутым в уголке названием фирмы-производителя. Такая дверь должна казаться ворам особенно привлекательной — она выглядела как обещание того, что за ней спрятаны сокровища Али-Бабы.
— Пожалуй, мне стоит отказаться от чести участвовать в вашем конкурсе, — заявила Вероника слегка заплетающимся языком. — У меня нет ни одной мысли, которую я хотела бы поведать человечеству.
— Не согласитесь ли вы с нами поужинать? — в свою очередь спросил Каретников низким, чуть хриплым голосом, который так подходил к его дорогому облику.
Вероника еще ничего не ответила, но Каретников ясно увидел, что в ее глазах копится отказ. Поэтому он поспешил добавить:
— Это вас ровно ни к чему не обязывает.
...
— Хочешь, я пойду с тобой? — неожиданно предложила Тина, желудком почуяв вкусную еду. — В качестве моральной поддержки?
Вероника окинула Каретникова королевским взором и сказала:
— Хочу.
— Послушайте, это не тот конкурс, где девушки соревнуются в весе...
— Если я вам не нравлюсь, — заявила Тина, — то это еще не значит, что на моей красоте можно поставить крест!
...
В Тине был ровно центнер веса, с которым она никогда ничего не пыталась делать Центнер был природный, наливной и упругий.
— Я меняю свой имидж, — сообщила она тетке Зое. — Буду достойной молодой женщиной. Поступлю в какое-нибудь скучное место, чтобы хватало на проездной билет, овсянку и куриные окорочка по субботам.
Как он мог быть таким слепым? Столько лет он прятался в своем панцире, отвергая любовь просто потому, что боялся ее, боялся не соответствовать каким-то там идеалам... Надо было действовать, нужно было бросаться в любовь, пробовать ее на вкус, разрешать себе любить и быть любимым.
Лишь тогда это семья, когда двое не могут жить друг без друга. А если они вместе только потому, что привыкли к рутине и им просто тяжело что-то менять, хотя уже ни чувств, ни общих надежд, ни общего счастья... Тогда это просто ячейка, зафиксированная на бумаге, и больше ничего.