Знаете, эти юноши все как один – свиньи! – понизив голос, сообщила она.
– Может быть, я вас расстрою, – заметила Софья, – но, когда они становятся мужчинами, свинство остается при них.
Софья додумалась наконец сменить тактику. «Придется, видно, опять прикинуться дурой, – решила она. – Только у дур в этой жизни все проходит легко и без последствий».
Как говорится, любил Иван зеркало за красивое отражение.
Женщина помнит о подвигах мужчины пару дней, всю остальную жизнь она ему что-то припоминает.
Проявил благородство по отношению к женщине — считай, что принял присягу: теперь тебя надолго поставят под ружье.
Если красивая женщина чувствует, что у неё есть зрители, она перестаёт быть свидетелем и думает лишь о том, как выгоднее сесть и какое выражение лица выбрать.
Женщины - вообще очень скрытные существа. Правда, скрывают, как правило, всякие глупости
...старушки – коварные создания, набравшие с годами полные руки козырей. Они выпьют из тебя всю кровь...
— Если про женщину нельзя сказать, что она ангел, значит, она вредная.
— В самом деле интересно или это ты так, из вежливости?
— Блин, конечно, интересно. Ты ж не баба, чтобы перед тобой расшаркиваться.
– Бабушка плохого не сделает.
– Бабушки, знаешь ли, разные бывают. – Глеб никак не мог успокоиться. – Бывают умные, а бывают шибко образованные. Вот от этих последних часто один вред получается.
Ты, Аркадий, уже достаточно взрослый, чтобы понимать: голова редко планирует приключения, за которые можно получить по шее.
Черт побери, он должен или не должен был сказать Глебу правду? О том, что женитьба на такой женщине все равно что призыв на военную службу? С момента обмена кольцами у друга не будет ни минуты личного счастья. Счастье жены – вот что станет определять уклад его жизни.
При виде женской красоты в организме мужчины происходят неконтролируемые химические реакции, из-за чего тот способен превратиться и в павлина, и в тигра, и даже в осла.
– Я никогда не брошу курить, – заявил Артем, щелкнув зажигалкой. – Потому что курение вредит всему, кроме центра удовольствия в моем мозгу. А именно этот центр я особенно люблю побаловать.
Жениться – все равно что пообещать любимой гречневой каше есть только ее, одну ее, всю свою жизнь, пока смерть не разлучит нас, аминь. Такое обещание было бы враньем, потому что я точно знаю, что рано или поздно меня потянет на бекон и ананасы.
Флирт, дружище, это обещание, которое необязательно выполнять.
Глеб встал, подошел к двери и прислушался – тихо. Достал из бара бутылку и плеснул в стакан коньяка. Задумчиво понюхал и прикрыл глаза. Это был запах вечера пятницы, насыщенный, плотный, обещающий хорошие долгие выходные. «Приятно отвечать только за самого себя, – подумал он. – За самого себя да еще за горы железа».
Неожиданно она вспомнила, как одна актриса, побывавшая в браке раз десять, с чувством сказала: «Хороший муж не должен мешать женщине быть счастливой».
«Все представительницы прекрасного пола втайне убеждены, что, поскольку, мужчина рожден женщиной, он - вторичный продукт»
— В крайнем случае получишь в глаз, — закончила она свое повествование. — Всего и делов-то.
— Ну ни фига себе! — возмутился тот. — Глаз, между прочим, профессиональное орудие телохранителя. Я не могу им рисковать.
Когда же она распихала покупки по пакетам, Рыськин наотрез отказался их нести.
— Вдруг потребуется стрелять, а у меня руки заняты! — сурово отрезал он.
И первым вышел из дверей, которые разъехались перед ним, как ему казалось, подобострастно. Обвел орлиным взором окрестности и кивнул головой. Можно, мол, идти. И сам двинулся вперед.
Лицо его запоминалось без труда. Оно оказалось большим, желтым и больным. Под глазами висели дряблые мешки, а сами глаза были цвета тухлой трески, забытой на рыночном прилавке.
— Все равно у тебя ничего не получится, — возразила та. — Характер не позволит. Вот увидишь, в ближайшее время что-нибудь случится, и ты вылетишь со своей скучной работы, как окурок из окна.
Дима сам посоветовал Каретникову приобрести несколько Вероникиных картин и развесить их по дому. Босс, как водится, слегка переборщил, и теперь отвратительные косые рыла, созданные извращенным дамским воображением, висели также в коридорах фирмы «Счастливое лето». Самое удивительное, что все иностранцы, бывавшие в офисе, проявляли к полотнам просто болезненный интерес. «Да, Запад точно катится в пропасть», — думал Дима, с содроганием поглядывая на «Скрипача в лиловом», который, на его взгляд, был похож на расчлененный баклажан, облитый горчицей.