Книги Дей Кин

В любой части света всегда найдутся швейцары, таксисты или сотрудники службы информации, которые не упустят возможности ввести вас в заблуждение по поводу наличия свободных номеров в интересующем вас отеле. Если вы прибыли в Майами на отдых, то знайте: в таких гостиницах, как "Чамбер оф коммерс", "Бич отель Ассошиейшн" и "Бич апартмент Ассошиейшн", для вас всегда найдется номер.

Ночь была душной, а море неподалеку. Но я был не на море, а только неподалеку от него. Я слышал, как волны бились о скалистый берег. А между мной и морем шумела автострада. Я ворочался, весь мокрый от крови. А может быть, от пота? Что-то жидкое скатилось с моей шеи и запуталось в волосах на груди. Воздух был спертый и душный, заполненный одурманивающим запахом никотианы цветущей ночи...

Было жарко. И темно. В камерах пахло мужчинами, сны которых наполнялись страхом, отчаянием и разочарованием. Пахло мужчинами, которые уже несколько лет не имели женщину, – и так ночь за ночью. Три стены, наверху рама окна, железная решетка, жесткие, узкие нары и дезинфекционные средства вместо лосьона. И постоянно растущее напряжение в душе, обрывающееся истерикой. Ты можешь выпить на углу кружечку пива? Можешь в охотку съесть порцию крабов и пойти на рыбалку? Можешь ласково потрепать свою...

Этот город — принц и нищий одновременно, центр всеобщего внимания и клоака мира. Если бы я умел говорить на сотне языков сразу, то вряд ли воздал бы должное его великолепному хаосу. Самый прекрасный и самый убогий, опоясанный двойным кольцом парков и трущоб, где острый воздух с озера и из прерий всегда чувствуется носом, а от вони отвратительного смога не першит в горле. Большой порт, расположенный в тысяче миль от моря, огромный рынок, одной рукой сгребающий пшеницу и скот с Запада, а другой...

Вокруг царила отупляющая жара. Все было тихо. Только где-то рядом щебетали невидимые птицы да слышалось мерное “карамп”, работающей помпы, когда вдалеке, где была нефтяная скважина, она начинала работать. Вставало солнце, все вокруг казалось таким мирным. Ничто не предвещало, что еще до того, как ночь окутает землю, жизнь Латура окажется под угрозой...

На углу находилась автобусная остановка, и Джексон медленно направился к ней. Семь лет — достаточно большой срок. Он должен быть готов к тому, что на воле за этот срок многое изменилось. Его охватило чувство нереальности окружающего. И только одно, как и прежде, было реальным: горячее чувство несправедливости, допущенное по отношению к нему. За эти семь лет его ненависть к Флипу Эвансу не угасла. Толстяк Флип был таким негодяем, что пробу негде ставить. Джексон нервно курил в ожидании...