Фантазии обычно противоречили логике и не позволяли трезво думать.
На некоторое время мы замолчали, смотрели друг на друга, забыв про еду. Я бы хотела, чтобы мы стали деревьями, тесно переплелись корнями, запутались кронами и навеки вечные стояли месте. Всем назло, сплетенные и неделимые. Неважно, какую цену пришлось бы заплатить.
Вообще, существуют ли какие-то правила засыпания с мужчинами? И если существуют, то почему их никогда не описывали в учебниках по артефакторике?!
планы, пусть самые идиотские, доказывают, что жизнь продолжается и даже самая страшная беда тоже пройдет.
— Если вдруг меня не станет, хочу, чтобы он все забыл, — вымолвила я, — как будто меня никогда не существовало.
— Уверен, что Кай был бы против.
— Да, но некоторые воспоминания убивают похуже смертельного яда.
— Не переживай, в Тевете отстрел неугодных женихов проходит только в сезон листопадов.
— В Тевете сейчас как раз сезон листопадов, — заметил Кай.
— Значит, мы обрадуем папу ближе к зиме. Если он спустит тебя с крыльца, то ты закатишься в сугроб, будет не так обидно, как уткнуться носом в ворох грязных листьев.
— Я просто перемещусь.
— Нет, — пригревшись, я почувствовала, как на меня начала накатывать дремота, а веки налились сонной тяжестью. — Ты специально скатишься, чтобы просто к нему подлизаться.
— Как догадалась?
— Вы, неподходящие женихи, такие предсказуемые…
Я от всей души поздравила будущего молодожена и согласилась на то, что летом в дом, где когда-то жила мама, переедет чужая женщина с дочерью, моей ровесницей, и белой болонкой с розовыми бантиками. Болонка из всей троицы мне понравилась больше всех, ее бы я оставила точно.
некоторые воспоминания убивают похуже смертельного яда.
– Твоя старшая сестра решила стать матерью, – со скорбью в голосе продолжила она, не дав толком переварить новость об отцовской травме.
– Когда? – охнула я.
– К сожалению, в ближайшие дни.
– Твоя младшая сестра решила выйти замуж, – поделилась новой вестью матушка.
– В ближайшие дни? – осторожно уточнила я, почти уверенная, что брачный обряд непременно совпадет с тем моментом, когда ребенок Глории решит осчастливить мир своим появлением.
– Было бы неплохо, но, к сожалению, летом.
– Да я вообще сговорчивая, если попросить по-хорошему, – фыркнула обиженно. – Просто со мной именно по-хорошему никто почему-то не хочет договариваться.
– И с чего бы? – многозначительно поднял он брови.
не давать спать светлой чародейке, призванной бороться за мир во всем мире и совершать разные добрые дела, – это лучший способ превратить ее в злобную ведьму, мечтающую кого-нибудь проклясть!
Никогда не понимала этого губительного желания лезть на рожон. Что за удовольствие напоследок бросить гадость? Неужели никто не боялся огрести еще раз? Логика и банальный здравый смысл подсказывали, что лучше удаляться чуточку потрепанной, немножко обиженной в душе, но с гордым видом и на своих двоих, чем уползать с поля боя на карачках.
Слышала, что таких, как он, не брали ни яды, ни крепкие напитки, ни угрызения совести. Извести их возможно разве что насильственной женитьбой. Да и это неточно.
Что за отвратительный день? Не день, а одно бесконечное утро, когда хочется поступать, как злая чародейка, а приходится изображать добрую.
Не будем думать о Несторе плохо, но наверняка он в клане не один ушибленный… Я хотела сказать: одаренный некромант.
если на первых минутах знакомства удалось достать бывшего декана темной академии, то день прожит не зря.
Что там говорила мама о недостатках? Если о них не упоминать, то никто не заметит…
– А знаете, Ристад! – решительно выпалила Катис, позволяя хозяину дома увильнуть от ответа. – Агнесс превосходно владеет заклятием, распугивающим разных насекомых! Всем соседям защиту навела. И здесь тоже сделает, если надо. У вас есть тараканы?
– Ни разу не замечали. – Он старался, но не сдержал смешка.
– Очень жаль, – покачала Кэтти головой. – Агнесс – гроза тараканов!
– Поверим на слово.
По утрам я физически была не способна источать обаяние и наряжаться в хорошие манеры. Лишить кого-нибудь голоса на пару минут, пока мы с Кэтти усаживаемся в громоздкий экипаж, – сколько душеньке угодно, а быть милой – только через труп счастливо упокоенного умертвия.
– Будь милой со всеми в доме Торстенов! Если у них есть кошки, то и с ними тоже!
– Я чешусь от кошачьей шерсти, – сдержанно напомнила я. – Но не переживай: если вдруг надумаю вытереть руки о скатерть, то при этом обязательно улыбнусь.
"Не зря я считала, что кактусы похожи на мизантропов!"
— Я придумала название для романа! — Она пристроила папку перед подругой, со звоном сдвинув посуду. — Смотри!
Без особенного интереса подпольная библиотекарша развязала тесемки. На титульном листе, венчавшем рукопись, красивыми буквами было выведено: «Четыре угла одного треугольника». Название пришлось пару раз перечитать. Если бы чертежник Эдон Рауф увидел, тотчас бы умер от сердечного приступа!
— Существо, незнакомое с геометрией… — Рита кашлянула, видимо, стараясь сдержать ругательства, — как ты придумала это название?
— Оно мне пришло на философии! — счастливо вздохнула писательница. — Знаешь? Слушала я о невыносимости бытия, и как сверкнуло в голове! Как сверкнуло!
— Заметно, — пробормотала Рита.
Благородные девицы были внезапные, как городские голуби, непонятно каких сюрпризов ждать, когда они находились в опасной близости.
Загнанные в угол наследницы разоренных магических семей умели превратить жизнь человека в чистилище.
У меня два вопроса. Где ты встречала сексуального ректора? Глянь на нашего. Ректоры, как генералы, получают эполеты только к возрасту,когда пузо перерастает эго и затмевает мужское достоинство. И, вообще, кто пустит бывшего военного в цветник к невинным девицам?