Современная проза
Сборник рассказов на совершенно разные темы. Будет пополняться: как минимум еще пара рассказов добавится.
Как хороший режиссер, жизнь обычно сама предпочитает распределять роли. Суждено родиться – обязательно появишься на свет, суждено умереть – вряд ли избежишь своей судьбы. Жаль, только планами своими с людьми она предпочитает не делиться, заставляя нервничать, совершать ненужные поступки. Близнецы Гришка и Катька не знали, что им суждено стать близнецами. По большому счету, им и рождаться-то не хотелось. Впрочем, это-то как раз и понятно: однажды попробовав и получив по носу, они оказались в...
В Страну Израиля приходит весна. Родители улетают на Мальту, а дедушка Финкель и внучка Ая, воспользовавшись их отсутствием, отправляются в поход по собственной квартире, по весенним улицам, по невозможным историям. Внучка требует рассказов о своей бабушке, которая не дождалась ее, а старого сочинителя ожидает на скамейке тайная подруга. Так проходят семь дней. Однако сюжет в романах Канделя не столь важен. Читатель ценит другое: мастерство детали, диалога, маленьких историй и...
Мне не терпится побыстрей доехать до места, чтобы доказать ей, что она ошибается. Мне хочется поскорей поставить её на краю. В какой-то момент я даже готов сделать это прямо сейчас — остановить машину, вытащить её и…
Я предпринимаю трудную попытку переписать свою жизнь в другом варианте, практически при тех же стартовых условиях, но как если бы я приняла какие-то некогда мною отвергнутые предложения. История не терпит сослагательного наклонения. А я в историю не войду (не влипну). Моя жизнь, моя вольная воля. Что хочу, то и перечеркну. Не стану грести себе больше счастья, больше удачи. Даже многим поступлюсь. Но, незаметно для читателя, самую большую беду руками разведу.
«Количество усилий однажды превращается в качество. Однажды происходит щелчок – и ты в новой жизни. Как выключатель на стене: щелчок – и свет горит. А за этим выключателем – скрытая проводка по всему дому, линия электропередачи плюс электрификация всей страны».
Эта книга – о женщинах, родившихся в СССР, которым выпало «жить в эпоху перемен». В юности они мечтали о флакончике «Может быть», сами варили помаду, шили одежду, которую было не отличить от творений модных дизайнеров, потому что купить все это в эпоху дефицита было невозможно, а быть красивыми очень хотелось. В зрелом возрасте они рожали детей в советских роддомах, где из медикаментов подчас были лишь бинт и зеленка, стояли в бесконечных очередях, а Париж видели только в передаче...
Романтическая и почти реальная история о любви к Севастополю из начала 2000-х с легким налетом мистики — история, которая повторяется от поколения к поколению.
О мудрости родителей. О нежности и искренности детского поцелуя, что означает слово "укулеле" и почему гавайская гитара называется именно так… Повседневные мелочи, из которых состоит наша жизнь…
Закадычные друзья-телевизионщики – режиссер телешоу Саманта Новак, редактор информационной программы Оскар с супругой и компьютерщик Серхио – по средам обычно собирались в баре перекинуться картишками в покер. В один из дней выяснилось, что беднягу Оскара бросила жена и ставшие такими привычными встречи за карточным столом под угрозой. На очередную игру Оскар привел своего приятеля-архитектора Ларри. Друзьям он показался надменным «задавакой», и Саманта тут же поспорила с Серхио, что вскружит...
Вторая книга романа «Мозес», который рассказывает об одном дне немецкой психоневрологической клиники в Иерусалиме. В реальном времени роман занимает всего один день – от последнего утреннего сна главного героя до вечернего празднования торжественного 25-летия этой клиники, сопряженного с веселыми и не слишком событиями и происшествиями. При этом форма романа, которую автор определяет как сны, позволяет ему довольно свободно обращаться с материалом, перенося читателя то в прошлое, то в будущее,...
«Мои 100» – произведение, состоящее из девяноста девяти коротких рассказов-зарисовок, написанных женщиной непростой судьбы о своих самых интересных мужчинах. Представленная книга – оптимистичное, немного ироничное, местами (без фанатизма) эротичное и, самое важное, не нудное литературное произведение. Эта книга не пронизана болью и (или) сердечной тоской. Ни в коем случае! Ничего такого здесь нет. Я думаю, что эту книгу хорошо читать в самолете, на пляже, в поезде, в метро, в автобусе, на лежаке...
Судьбы людей на переломе эпох. До 1991 мы в России жили в одной стране, а потом оказались в другой. Эмигрировали, никуда не переезжая. Кто-то выиграл от этого, а кто-то проиграл. Но мы все изменились.
Не стоит принимать то состояние, когда ты обнажаешь свои чувства, за признак слабого человека. Многие подумают, что велика тогда вероятность стать уязвимым для общества, которому только дай повод наброситься на тебя. А если ты переполнен радостью и готов ею поделиться. Возможно, кому-то не достаёт, как раз, самой малой порции радостных чувств, чтобы понять, что его жизнь не так плоха, как он думает.
Где еще солнце светит триста дней в году? Где еще вы найдете настоящее rosé, иногда с ароматом винограда, иногда сухое – этот вкус лета в вашем бокале? Где еще козий сыр становится произведением искусства? И где еще живет столько дружелюбных людей со спокойным характером, которые ведут размеренную жизнь и лишены современной привычки нервничать и все время куда-то спешить? Перечень нескончаем, а ответ один – конечно в Провансе! В этом убеждены не только сами провансальцы, но и Питер Мейл, автор...
Написать единую краткую историю девяностых сегодня невозможно. Невозможно представить себе единый нарратив: это странное время, пестрое время, о котором смогут рассказать только тысячи голосов. «Мои девяностые» — это книга, в которую вошли эссе и интервью писателей, поэтов, философов, публицистов, которые публиковались в журнале «Сеанс». Составитель — Любовь Аркус. Среди авторов: Дмитрий Пригов и Дмитрий Быков, Полина Барскова и Мария Степанова, Александр Тимофеевский и Константин Мурзенко,...
Виктория двадцать лет имела все основания считать своего супруга, прославленного дирижера Леопольда Брука, вернейшим из мужей. И только его смерть открыла ей глаза на реальное положение вещей: «вернейший из мужей», как оказалось, был верен… не одной, а ТРЕМ женам. Итак, они впервые встретились над гробом Лео – Виктория (стаж семейной жизни – 20 лет, двое детей), Мэдди (8 лет, один ребенок) и юная Кэт (прожила с Лео всего ничего, беременна). Можно, конечно, вцепиться друг другу в волосы. Можно...
Автор бестселлера №1 по версии New York Times «Тревожные люди» возвращается с незабываемо смешной и глубоко трогательной историей о четырех подростках, чья дружба создает настолько сильную связь, что она меняет жизнь совершенно незнакомого человека двадцать пять лет спустя.
Всем, кто молод и хочет что-то создать. Делайте это.
Мир часто жесток к новым талантам, новым творениям.
Новому нужны друзья.
Короткие заметки в жанре "нонфикшн", связанные между собой в узкий и колючий свитер, носить который автору до конца своих дней. Не исключено, что он согреет на пару минут кого-либо из таких же худых, вечно мерзнущих читателей. Подойдет далеко не каждому, но примерить на себя все -же стоит.
Героине рассказа повезло: у нее четверо дядюшек, один интереснее другого! Профессор-фармацевт, горный инженер, биолог, преподаватель математики… Но это только профессии, а за ними — очень разные личности…
В сборнике рассказов «Мои миры» автор представит вам своё видение многообразия миров — как повседневного, окружающего нас, так и мира сказок и фантазий, и, конечно, поделится своими размышлениями о дне сегодняшнем. Разные миры, по сути, являются единым целым как в душе автора, так и во всей Вселенной.
«Собакин, Михалков, Войнович, Данелия, Горбачев – вот они, архитекторы моей жизни. Я, конечно, и сама тоже внесла свой вклад, а именно – труд. Я написала двадцать томов, и за меня это никто не мог бы сделать. И тем не менее: литературный талант очень трудно обнаружить. Талант певца или художника – запросто. Человек поет или рисует – сразу заметно. А писать… Все умеют писать, всеобщая грамотность с тридцать седьмого года. Я могла бы и не распознать свои литературные способности. Работала бы...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Жизнь у Мамы бьет ключом. Чаще всего гаечным и в основном по голове, но… Унывать особо ей не приходится. А на любые события можно взглянуть и с другой, юморной, стороны. События в жизни пролетают со световой скоростью. Вот Мама и решила составить свои непутёвые заметки. На мемуары она, конечно, не замахивалась – так, ма-а-аленькие мемуарчики потомкам. Опять же компроматом на подрастающих детей всегда можно воспользоваться в развлечении будущих внуков. В общем, обычная жизнь в обычном городе...