Девушка-рыцарь Грета брошена в темницу, палач готовит колесо, через час прикрутит макушку к пяткам, возьмёт железный прут и примется дробить кости. Как избежать казни? Ей нужно провести отряд по туннелю, где бродят души язычников. И всё бы ничего, но отряд собран из отъявленных раздолбаев.
Было под названием "Муглук, река и Махаунк" на втором конкурсе фэнтези форума valar.ru. Возникло под огромным влиянием прозы Бориса Пильняка и Вячеслава Иванова.
История-набросок, примыкающая к одной большой неоконченной вещи. Использованы сны, детские страхи, сборники сказок народов Юго-Восточной Азии и много всего другого. Первые несколько абзацев переписывались раз девять, а при перепечатке из текста была целиком убрана сюжетная линия, связанная с акведуком.
«Этот субботний вечер начался с того, что Семен Егорыч Атутин попал в «пробку» на Новобалаковской. Событие само по себе досадное, а для Семена Егорыча досадное втройне. Дело в том, что Атутин был «штопором» самой высшей квалификации, мастер «экстра-класс», «восемь глаз на затылке». Для него угодить в дорожную пробку все равно что для гроссмейстера получить мат в четыре хода…»
«Итак, ребятишки, на чем мы вчера остановились?.. Анализировали маршрут экспедиции Клауса Гердера. Насколько я помню, проанализировали и нашли все восемнадцать ошибок, которые сделал Гердер. Но, с одной стороны, мы их нашли и даже составили список, а с другой – мы забыли задать себе вопрос: а как вообще могло получиться, что опытный капитан Гердер совершил эти ошибки? Даю подсказку: какую из них следует считать первой?
Ох, детки, детки…»
Эндрю Хант, Джейн Орвис и др.
Самый короткий и трогательный рассказ в мире из шести слов написал Хемингуэй.
Но есть еще несколько достойных внимания, коротких — не более полусотни слов — рассказов, интригующих и не оставляющих никого равнодушными.
Самые короткие и трогательные рассказы в мире, объём которых не превышает 55-ти слов.
Ужасная находка. - Мне совсем не хочется возвращаться обратно, - проговорила Марина, плотнее прижимаясь ко мне. Она захлопала пушистыми ресницами, кривя губки. Затем резко откинулась на спинку дивана, смахивая со лба прядь светлых волос. - Я тебе давно говорил, оставайся у меня навсегда.
Двор понемногу оживал после ночной бури. Шквальный ветер и ливень ободрали осеннюю позолоту. Утренний заморозок превратил поздние астры и георгины в осклизлых уродцев. Баба Люда, завершив ежедневный поход к магазину и обратно, подошла к лавке, смела газеткой жухлую листву, села и по-хозяйски осмотрелась. Вид клумб вызвал её тяжкие вздохи.
«Не нравится мне Трубочист. Рыбачка говорит, что он хороший, а мне не нравится. Сегодня, например, подошёл и сказал:
– Трубы не засорились, Книжница? Могу почистить.
Поглядела я на него: дурак дураком. Лыбится и с ноги на ногу мнётся. Вечно ему трубы подавай, а где их взять, спрашивается.
– Шёл бы ты отсюда, – сказала я. – Нет у меня никаких труб.
– Есть, – упёрся он. – Фаллопиевы. Может, почистим?
Захихикал, будто что-то жутко смешное сказал, и поскакал прочь…»
«Я верю, что не всем из тех, кто прочтёт этот сборник коротких новелл, доподлинно известно, что означало по отношению к литературе слово «перехват». На этот случай коротко рассказываю. Перехват – это профессия, зародившаяся в середине шестидесятых и напрямую связанная с литературой. Перехватчик занимал рабочее место вблизи магазина «Старая книга» и проводил там трудовой день, тщательно следя за тем, чтобы книги, обладающие рыночной стоимостью, ни в коем случае до прилавка не дошли. Профессия...
Татьяна повествует о необычном опыте переполненной событиями жизни, о странствиях юности, о любви к семье, которая, как она уверяет, в конечном счет ее спасла. Искренность, умение посмеяться над собой, оригинальный взгляд на самые простые вещи – вот что отличает ее книги. Татьяна уверена, что выход есть даже из безвыходных ситуаций, и она показывает его через увлекательные истории своих героев.
Он сосредоточенно вглядывался в воду. Бросал иногда руку, зажимал кулак и совал быстро в рот. Многоножки, всякая живая мелочь - вкусно, он облизал пальцы. Глаза маленькие и отчаянные смотрели сквозь спутанные клочья волос. - Зыза, - укоризненно сказала мать.