Рассказ
Сентябрь выдался жарким, душным, с кровавыми зорями и сполохами молний по ночам. Наливалась багровая луна, а солнце, наоборот, всходило в мутной дымке. -- Не к добру, -- шептались не только бабки, но и весь люд тревожился из-за суши, которая грозила пожарами.
"Эх, красиво!.." Когда ни приди на Волгу, она всегда разная. Вася вдохнул полной грудью чистого свежего ветра, летящего с ледяного простора на высокий яр. Март. "Скоро освободиться..." - подумал Вася про реку. Заплещутся волны, потянутся баржи, сухогрузы и круизники, начнётся новый сезон.
На улице уже светло. Дневной свет пробивается прямо через веки и не дает спать. Я открываю глаза. Небо за окном серое, но я знаю, где-то там ярко светит солнце. Если бы очутиться сейчас над облаками, солнце заливало бы меня ярким светом. Эта мысль веселит меня.
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни. «…Премьерши имеют по пять мужей и массу драгоценностей, фальшивых, конечно. А сложение у них ничуть не хуже вашего, мадам, просто они пользуются накладками....
«На старинных виньетках часто изображали Африку в виде молодой девушки, прекрасной, несмотря на грубую простоту ее форм, и всегда, всегда окруженной дикими зверями. Над ее головой раскачиваются обезьяны, за ее спиной слоны помахивают хоботами, лев лижет ее ноги, рядом на согретом солнцем утесе нежится пантера. Художники не справлялись ни с ростом колонизации, ни с проведением железных дорог, ни с оросительными или осушительными земляными работами. И они были правы: это нам здесь, в Европе,...
Монотонный шум города грубо прерывался раздражающим стуком. - Тук- тук - тук. Мальчишка, лет двенадцати, стоял под окнами многоквартирного дома и бросал в стену камень. Тот звонко стукал по кирпичной кладке и отскакивал от стены. Парнишка, неторопливо, находил его в траве, отходил от стены на несколько метров и снова бросал в нее камень: - Тук!
Голубые глаза Конана блеснули, а стальные мышцы напряглись. Он крепче сжал рукоять меча, готовый в любой момент отпрыгнуть или же нанести удар, зависело от ситуации. Но и демон тоже не спешил нападать, выжидая момент. Конан, заметив, что враг не торопится сделать выпад, решил сам перейти в атаку, совершив обманный финт.
2095 год. Планета Земля 40 лет без войн. Все континенты говорят на языке Эсперанто. Страны на континенте обьединились в одно государство.
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни. «Молодому человеку в стесненных обстоятельствах, если он приехал в Нью-Йорк, чтобы стать писателем, и притом заранее тщательно изучил поле боя, требуется сделать...
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни. «В то утро мы с женой расстались совсем как обычно. Не допив вторую чашку чаю, она проводила меня до двери. Тут она смахнула с моего лацкана невидимую пушинку...
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни. «Ясно вижу, как хмурит лоб художник и грызет карандаш, когда речь заходит о том, чтобы изобразить пасхальный сюжет, – оно и понятно, ибо его профессиональные...
Время моей работы днем начинается с двух часов и растягивается на два с половиной или три часа-обиходить телков, гусей, овечек. А так долго -так как каждое животное индивидуально.
Мы долго караулили нашу Дуньку, наведываясь к ней даже ночью. Но корова, переходив свой срок родов уже на десять дней, и не думала выдавать дитя. На одиннадцатый день усталая Юлька села на часик за комп. Минут через десять врывается наш папа и с порога кричит: -Теленок выпал в коридор...
«На днях в Уфу прибыл минский мещанин Тополев, который, явившись ко мне, заявил, что он командирован в Уфу „Советом Союза русского народа“. Мною было предложено полицеймейстеру оказать всякое содействие г. Тополеву… Но он содействие полиции отклонил на том лишь основании, что уфимский полицеймейстер – католик…»
«Это было в золотые годы рыцарства, когда веселый король Ричард Львиное Сердце в сопровождении четырехсот баронов и бесчисленного количества ратных людей переправился в Святую Землю, чтобы освободить гроб Господень и заслужить благосклонность прекрасных дам…»
«По густым зарослям реки Сенегал пробегал веселый утренний ветер, заставляя шумно волноваться еще не спаленную тропическим солнцем траву и пугливо вздрагивать пятнистых стройных жирафов, идущих на водопой. Жужжали большие золотистые жуки, разноцветные бабочки казались подброшенными в воздух цветами, и довольные мычали гиппопотамы, погружаясь в теплую тину прибрежных болот. Утреннее ликование было в полном разгаре, когда ядовитая черная змея, сама не зная, зачем, так, в припадке минутной злобы,...
Ласточки прилетели Май месяц был жарким. Проснулась масса мух и разных мошек. Они летали и над землей, и высоко в воздухе и ползали по земле. Было их видимо-невидимо. И вот в это время, когда природа подготовила так много корма, прилетели ласточки. Это были те ласточки, которые и раньше строили в этом месте, в деревне Казинка, свои гнезда.
«Он был ленив, этот король нашего века, ленив и беспечен не меньше, чем его предки; и он никак не мог собраться подписать отставку и приличную пожизненную пенсию старому поэту, сочинявшему оды на торжественные случаи придворной жизни. А сам поэт упорно не хотел уходить…»
«Старый мэтр был знаменит и, точно, никто не превзошел его в дивном искусстве музыки. Владетельные герцоги, как чести, добивались знакомства с ним, поэты посвящали ему свои поэмы, и женщины, забывая его возраст, забрасывали его улыбками и цветами. Но все же за его спиной слышались перешептывания, и они умели отравить сладкое и пьяное вино славы. Говорили, что его талант не от Бога и что в безрассудной дерзости он кощунственно порывает со священными заветами прежних мастеров…»
«Бедная и маленькая наша деревушка, и вы, дети, не находите в ней ничего примечательного, но здесь в старину случилось страшное дело, от которого леденеют концы пальцев и волосы на голове становятся дыбом.
Тогда мы, старики, были совсем молодыми, влюблялись, веселились и пили, как никогда не пить вам, уже потому, что между вами нет Черного Дика…»
«Правду сказать, отец его был купцом. Но никто не осмелился вспомнить об этом, когда, по возвращении из Кембриджа, он был принят самим вице-королем.
На артистических вечерах он появлялся в таких ярких одеждах, так мелодично декламировал отрывки из Махабхараты, так искренне ненавидел все европейское, что его успех в Англии был обеспечен и не одно рекомендательное письмо от престарелых лэди увез он, отправляясь во втором классе в Бомбей…»
Иван посмотрел на американца и внезапно ухмыльнулся. И тут же зашипел. Сухие, горячие губы от этой улыбки снова треснули. Астронавт очнулся от забытия и, тяжело дыша, произнёс: - Ты... чего?.. Потихонечку... сходишь... с ума? - Нет, - Иван слизнул капли крови, - У вас в Хьюстоне, похоже, много юмористов. - Можешь... объяснить... по-человечески?
Уже стемнело. Пыльный "пазик" из райцентра приехал с большим опозданием, высадил немногочисленных пассажиров, хрустнул передачей и, фыркнув, укатил. Тётки, вернувшиеся с рынка, привычно обматюгали вслед шофёра и звякая пустыми бидонами растворились в сумерках, оставив под ржавой табличкой на столбе одинокого высокого мужчину, явно городского вида.