Подошла очередь Вани Куликова. Мальчик робко постучался, вошёл в кабинет. Помещение оказалось крошечным - внутри едва уместились стол и кресло чиновницы, она сама, несчётное количество папок, бумажек, файлов, разложенных в стопки прямо у стен. Ваня кое-как протиснулся внутрь, закрыл за собой дверь и, стараясь не смотреть женщине в глаза, замер в середине комнатки.
-Игорь, ты слышал? - Тома толкнула мужа локтем. Тот заворочался, ответил не сразу. - Слышал что? - протянул он спросонья. - Шум на крыше. - Нет, - зевнул, перевернулся на живот. - Может, коты?
У Иннокентия Петровича в жизни не осталось ничего, кроме верного пса по кличке Брамс и обширной коллекции грампластинок. Спасаясь от одиночества в объятьях музыки, Иннокентий занимается лишь тем, что пополняет свою коллекцию. Но однажды он выкупает странную виниловую пластинку, на которой нет никаких записей, кроме шорохов и шепотов. И с того момента жизнью Иннокентия овладевают голоса, исполняющие свою особенную симфонию.
Не каждый решится пригласить безликих гостей в свой дом. Пусть они способны дать ответы на любые вопросы в этом мире, но и плата всегда будет соответствующей. Для Анны, пытающейся определить свою судьбу, страх перед всезнающими гостями - лишь мелочь. Она готова заплатить любую цену за ответы на свои вопросы и готова позвать на ужин таинственных безликих гостей.
Дома она скромная мышка, примерная дочь, заботливая сестра. На сцене, яркая и недоступная нимфа, чей божественный танец проникал глубоко в души и затрагивал человеческие сердца. Только внутри нее разгорается пламя обиды и предательства, прожигающие в ее сердце огромную дыру. И заполнить эту черную пустоту сможет лишь ее создатель.
Несколько лет назад мне довелось поработать продавцом-консультантом в магазине одежды. Таких магазинов, торгующих китайским ярким барахлом, полно в каждом крупном городе. Наш не выделялся особо ничем, только располагался он не в одном из новых торговых центров, одинаково похожих на огромные теплицы, с обязательным словом "Плаза" в названии, а в старинном доме на главной улице.
Я шёл по дорожке, выложенной большими красными и жёлтыми плитами. Солнце светило с безоблачного неба, было очень жарко, а в голове не было ни единой мысли. Вдоль аллеи, по обеим сторонам, стояли высокие, похожие на ракеты, деревья. Ракеты, при чём тут ракеты? Что-то было такое с ними связано. Но думать не хотелось. Аллея, между тем, кончилась, и я вдруг оказался на довольно большой открытой площадке. В центре огромная клумба, справа что-то вроде спортплощадки - мальчишки перебрасывают...
Произошла эта история в сорок четвертом году, весной. Наш полк в то время стоял на Украине, и мы быстро продвигались вперед. Немцы хоть и были превосходными вояками, устоять перед нами не могли, отступали назад, освобождая дорогу на Румынию.
Вверх-вниз. Небо-земля. Сашка крутил "солнышко" на качелях, а ребята толпились вокруг и отсчитывали число оборотов. Мальчишка шел на рекорд двора - прокрутился уже девять раз. Прошлый рекорд Димки Шпагина - двенадцать оборотов. Побить пока никому не удалось
Андреевский лес. Мы - я, язвительный Олег Курицын, легковесный Толик Шмелев и самый серьезный из нас Саша с самой несерьезной фамилией Козявкин - после выпуска из университета завели традицию собираться в июне на товарищеские посиделки.
Мрачная ночь холодным покрывалом окутала замерший город, и ее темное безмолвие единолично властвовало над пустыми улицами. Вековые сугробы опоясывали покинутые деревянные постройки, изящно испещренные многочисленными замысловатыми письменами.
- Эй! Ты видел Чучека? - Нет. - А ты? - И я не видел. Тамук слонялся по огромной пещере, тормошил соплеменников, задавая всем один и тот же вопрос. Соплеменники качали головами, разводили руками, а кто-то даже огрызался, разумеется нарываясь на оплеуху, но о местонахождении друга Тамуку никто ничего вразумительного так и не сказал. - Женщины! Чучека не видели?
Дул ветер, сыпал мелкий противный дождь. Моя куртка быстро промокла. Я возвращался пешком в свою неухоженную берлогу, просидев день в сомнительной компании, проиграв в карты последние гроши и перессорившись со всеми за их нечестную игру. Впрочем, компания была сомнительной, наверно, также из-за моего присутствия в ней. Я ведь тоже не ангел.
Тяжело набирать текст копытами. Тяжело, но ради вас я постараюсь. Изо всех оленей Санты только меня назвали настолько глупо. Именем какого-то сутенёра: Рудольф. Вам что представляется при этом имени? Мне - герой немецкого кино 20-х. Бриолин. Усики в ниточку. Забавная для нашего времени мятая шляпа и сигаретка в углу рта. Немой герой-любовник. Впрочем, имена остальных тягловых зверей и вовсе дрянь. Больше подходят для моделей авто или ракет Илона Маска. А Дондеру надо стать порноактером,...
Двое сидели заполночь в ресторане "Диоскурия", в отдельном кабинете, за плотными пропахшими табаком бордовыми портьерами; в духоте летней ночи, насыщенной ароматами острых кушаний, вин и винным перегаром, сидели они за столом с зеленой лампой, и чувствовалось, что в воздухе назревает заговор. Оба были старой военной выправки, один моложе, лет тридцати двух, с жесткой щеткой усов под тонким, хрящеватым носом. Одет он был просто и неряшливо, на нем была мятая толстовка и парусиновые брюки, вокруг...
- Ну и что у нас там, на горизонте? - как можно бодрее спросил капитан. Сказать, что поведение господ туристов его беспокоило - ничего не сказать. - Там люди, - неохотно отозвался Зафар. - Люди, значит... И что делают?
Говорят, есть только миг между прошлым и будущим. Но нет, это не всё. Есть ещё и Мика. Во всяком случае, была. Да здравствует бессмыслица! Ура, товарищи.
– Выключаю, выключаю, выключаю, – сказала Мила, чтобы уж точно запомнить. Не хотелось дёргаться ещё и из-за утюга, день и так обещал быть красочным – предстояло везти бабушку в банк. – Поедем за доверенностью! Помнишь? Сегодня!
Дед! - позвала Соня, расстёгивая пыльные ботинки. Странно, что он не вышел её встречать, обычно выходил, все четыре недели... - Деда!.. Вот чёрт... - Левый верхний замочек заело, да так, что хоть ломай.
За окном вечерняя улица сияла в свете праздничной иллюминации, разноцветными хлопьями падал пушистый снег в плавном ритме любимой мелодии - ретро: "Tombe la neige", играющей в гостиной, старой пластинки Адамо. Музыка таяла в сумраке комнаты, освещенной лишь огоньками нарядной елки, напоминающей о недавней встрече Нового года. На душе было радостно и не только оттого, что приближалось Рождество. Все сложилось в единой гармонии: долгожданное одиночество, уютный порядок в доме, который никто не...
Александр самый красивый самый притягательный мужчина. Любимый сын Люцифера, склоняющий людей к гордыни. Даже адские создания могут любить и Александр уже долгие годы пытается пережить тоску с любимой после того как Карина покончила жизнь самоубийством будучи изнасилованной. По правилам загробного мира Люцифер забрал душу Карины, в Ад позволяя сыну видеться с ней раз в году на Хэллоуин. Пока в один из таких праздников на работе в морге, Александр не увидел на секционном столе мертвую девушку...
Обнаружил Игнат у себя талант. Подивился сперва, что с ним делать? Талант - не богатство, ничего не купишь, не корова и не хоромы - не продашь. Задумался, ходил всё, ходил вокруг него, рядил, примеривался. А талант велик, могуч, стоит посередь двора как гора. Разве ж руками обхватишь такой, унесёшь ли? Хотел было Игнат его в дом перетащить, да куда там! Не подъёмен! Думал, в сарай - не влезает! Путался, путался он со своим талантом и день, и ночь.
Никогда бы не подумал, что угроблю выходной на поездку в Санмед, в переполненном омнибусе, стоя. Да ещё и не ради себя. "А ради кого?!" - офигел бы я ещё пару месяцев назад. И вот что мне тогдашнему ответил бы я сегодняшний: "Как ради кого? Ради неё, Бодри, моей девушки!"