Мужчина остановился, присел на корточки и раскинул в стороны руки, ожидая идущего к нему малыша.
Этот мужчина был очень сильно похож на … Не может быть! Это был мой муж, мой Димка.
- Вот видишь, пришёл твой па-апа, - громко сказала девушка у коляски.
Мальчик подошёл к Димке, он его подхватил на руки и подбросил вверх.
Так я узнала, что у моего мужа есть вторая семья.
— Она не узнает, — глухо звучит голос моего мужа, обращенного к сыну. — Я узнал. — Случайно. Поверь, ты не должен был видеть меня с другой женщиной. — Почему ты был с другой?! Ты не любишь маму?! — Люблю. Но уже не так, как раньше... Я замираю, стиснув лодочки в руках. Хотела сделать сюрприз и… стала свидетельницей разговора, который лучше бы никогда не слышала. Лучше бы я и дальше жила, веря в сказку о счастливом браке с самым лучшим в мире мужчиной. Очень эмоционально,...
— Сделай аборт, — требует бывший муж. От пустоты в его взгляде мне становится жутко. — Это сейчас тебе кажется, что справишься. Но со временем будешь отличать разницу... Увидишь чужих… здоровых детей и... — Нет, — мотаю головой. — Можешь катиться к черту, Беркутов. Своего ребенка я не убью, даже если он родится больным. Уеду отсюда. А ты строй себе новую жизнь. С другой... И забудь о нашем существовании, чтобы стыдно тебе не было... Ведь ты станешь отцом «особенного» малыша. — Ты останешься со...
— Ты мне изменил. — Что? Я тебе не изменяю, Лиль. — Я сказала «изменил». Шесть лет назад. И у тебя есть сын. Ты навещаешь его дважды в неделю. — Откуда ты… — бледнеет муж, приподнимаясь на локтях с постели. — Развод! — выпаливаю ему в лицо. — Я с тобой, предатель, развожусь! — Лиль, успокойся. Ну какой развод? Это старая интрижка. Марина залетела и не стала делать аборт, надеясь, что я уйду от тебя к ней. Но я люблю тебя... — руки ко мне свои тянет. — Не прикасайся ко мне! Вали к своей...
Он зовет меня своей Лали. У него есть все. Кроме меня. Он владеет всем. Кроме моего сердца. И эта мысль не дает ему покоя.
Он тот, кто знает мой страшный секрет, который сделал меня его пленницей, лишил дома и человеческих прав.
***
В книге есть:
— тяжелые отношения
— насилие и принуждение
— одержимый и местами жестокий герой
— любовь и ненависть
— разница в возрасте (небольшая)
— Не убьёте меня?.. — чуть подаюсь вперёд. — Нет, — в недоумении приподнимает бровь. — Я не для того заплатил деньги, чтобы бездумно избавиться от тебя. Выдашь мне нужную информацию и останешься в моём гареме. Признаюсь, удивил. Некоторое замешательство наверняка отражается на моём вечно спокойном лице. А как иначе? Не каждый день такие новости слышишь. — В качестве, — задумчиво протягивает руку к портсигару. — Трофея. Повезло ли мне, когда я оказалась выкуплена одним из врагов моего бывшего...
— Почему скрыла от меня дочь? Потому что ни я, ни наш ребёнок ему были просто не нужны. Он выкинул меня из своей жизни без сожаления, словно наскучившую игрушку, после ночи любви. Моей первой в жизни… Которая не прошла бесследно. — Дамир, тебе это всё не было нужно. Я знала, что ты сделал бы — отправил меня на аборт. — Зачем ты решаешь за меня? Я молчала. Ком в горле мешал мне даже слово произнести. Разве могло быть как-то иначе? — Я хочу получить права на ребёнка. Что? Зачем? Мне стало...
— Иван, кто эта женщина? — Не понимаю, о ком ты говоришь, — муж продолжал работать с документами, не обращая на меня внимания. — О той, что сидела перед тобой на этом столе с разведёнными коленями. Ни один мускул не дрогнул на холёном лице моего мужа: — Это не то, что ты подумала. Перестань выносить мне мозг, иди домой, займись ребёнком. — Я видела вас, Иван. Муж сверкнул на меня раздражённым взглядом, я заметила, как чёрными углями полыхнули его глаза. Я знала, он врал мне. А я хотела...
— Чей это ребёнок? Не могу отвести взгляда от спящей в коляске малышки. — Неважно! — бросает Надя, пытаясь прикрыть собой девочку. — Уходи сейчас же! — И не подумаю! — Тогда мы уйдем, — заявляет она. Хватает коляску, намереваясь сбежать от меня опять. Останавливаю ее, схватив за ручку коляски. — Надя, это ведь не моя дочь? Ты ведь не сбежала от меня, будучи беременной? — Даже если так, что с того? Уйдешь? Уходи! — с вызовом произносит та, что раньше даже и в мыслях себе такие разговоры...
Иногда события развиваются не так, как мы ожидаем. Потому что жизнь — это не строго выверенный график. Главная героиня совсем не собиралась менять свой привычный уклад, когда ее врасплох застала новость об измене мужа. Однако все случайности не случайны. И теперь ей предстоит написать новую историю.
Историю любви, лета и приключений…
Всем, кто был когда-либо юным, посвящается…
– Влад, мне больше не к кому обратиться. Помоги. – Раньше и разговаривать со мной не хотела. Кровь сворачивается под жгучим взглядом Влада. Если бы не острая необходимость, я бы никогда не стала рассказывать ему правду о его сыне. – Если надо, могу на колени встать. – Надо? Кому надо, Кать? – Моему сыну нужен донор. Но я не подхожу. – Я ничем, к сожалениею, тебе не могу помочь. К мужу своему обратись, обычно подходят или отец, или мать. – Ты можешь, Влад. Влад не поверил мне...
— Кто она? — После того как я увидела любимого мужа, целующегося с другой женщиной, меня разрывает от ревности.
— Моя первая жена, — спокойно отвечает Марс и почти добивает своим ответом.
— Что ты сказал?! Тогда зачем женился на мне?
— От тебя требуется быть покорной, верной женой, которая родит мне наследников.
Я думала, что вышла замуж по взаимной и большой любви, но реальность оказалась намного жестче. Теперь я вторая жена для Бакиева Марса. Да ещё нелюбимая.
Сегодня нас с сыночком выписывают из роддома. Ещё недавно я была уверена, что это будет самый радостный день в моей жизни. Цветы, шары, и мой любимый, светящийся от счастья муж. Но… В палату входит не он. Его водитель. – Агния Сергеевна, – смотрит на меня холодно, – Дмитрий Валерьевич просил передать вам это… Закатывает огромный чемодан. Я немею от дурных предчувствий. – Зачем? – еле выдавливаю. – И где он сам? – Это ваши вещи. А Дмитрий Валерьевич в отъезде. – С ней? – доходит до...
Моя любовь жила не три года, а целых пять лет. А потом…Что-то пошло не так. Нет полного ощущения счастья. Я ,как истинная пара своего мужа, начала искать решение проблемы. И вот тут-то мне пришлось пройти самое сложное испытание на прочность. К нему я точно не была готова. Делиться самым дорогим очень не просто.
— А знаешь, я согласна, думаю, нужно и правда дать нам второй шанс... Руслан даже не замечает иронии в моём голосе, он прекращает целовать меня и неверяще смотрит на меня. — Правда? Мила, я обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь! Киваю в ответ, улыбаюсь сквозь слёзы и, не отрывая взгляда от глаз мужа, произношу. — Конечно, не пожалею, ведь я тоже совершила ошибку, изменила тебе в тот самый день, когда вся правда открылась. Я совершенно случайно узнала, что у моего мужа есть вторая семья....
— Браво, браво! — аплодирую, распахивая дверь спальни. — Только осторожнее скачи на нём, дорогуша. Как бы спину ему не защемило — уж больно трухлявого папика ты себе выбрала! — Мира?! — Гордей в бешенстве сталкивает с себя голую любовницу. — Какого чёрта... — Забыл кое-что, милый, когда сбежал в "командировку", — я на секунду исчезаю и вкатываю в спальню инвалидную коляску. Его мать, злобная ведьма с вечным словесным поносом, матерится на весь дом. Да, невыносимая свекровь, которую муж...
Терпение, мужество и немного… подлости — вот что необходимо, чтобы удержаться на модельном Олимпе. Знала бы победительница провинциального конкурса красоты, что ей предстоит пережить в столице! Бесконечные кастинги, нескромные предложения, изнурительные фотосъемки и показы мод, нескромные предложения и нервные срывы — вот будни королевы подиума. Но слава манекенщицы недолговечна, к тому же цена за нее слишком высока… И все-таки, и все-таки… Это такая dolce vita… Сладкая жизнь!
— Это фото нашли на вашей старой, заброшенной странице в одной из соцсетей, — поясняет он, отвечая на мой немой вопрос. — На нем я и вы. Двенадцать лет назад. И самое интересное, что я совершенно не помню, при каких обстоятельствах было сделано это фото. Меня начинает трясти изнутри, будто в лихорадке. — Что вы хотите от меня услышать? — Так уж вышло, что из-за травмы в двадцать лет я не помню целых полгода своей жизни. — А я тут при чем? Он поднимается. Медленно, словно хищник, уверенный в...