Историческая проза
Война застаёт семью в Бресте. Елизавета – молодая беременная жена подполковника, оказывается с тремя детьми на оккупированной фашистами территории. Желание сохранить детей и дождаться мужа с фронта заставляет, забывая себя, работать на пределе возможностей. Она теряет мать, следом – новорождённую дочь. Силой духа поднимается. Спасает от голодной смерти пожилую женщину. Находясь под постоянным прицелом врага, помогает партизанам. Из Бреста судьба ведёт в глубь страны, а оттуда дальше на восток...
Роман известной японской писательницы Савако Ариёси (1931–1984) основан на реальных событиях: в 1805 году Сэйсю Ханаока (1760–1835) впервые в мире провел операцию под общим наркозом. Открытию обезболивающего снадобья предшествовали десятилетия научных изысканий, в экспериментах участвовали мать и жена лекаря. У Каэ и Оцуги много общего: обе родились в знатных самурайских семьях, обе вышли замуж за простых деревенских лекарей, обе знают, что такое чувство долга, и готовы посвятить себя служению...
Клавдия Прокула. Супруга прокуратора Иудеи Понтия Пилата. Женщина, подлинная история жизни которой обросла множеством легенд, переживших века. Жена человека, некогда решившего судьбу безродного философа по имени Иисус из Назарета... Ясновидящая, чьи предсказания неизменно сбывались... Свидетельница, рассказавшая о драматических событиях, которые стали основой Нового Завета.
В этом романе Вы не найдете: римских легионеров, таинственных друидов, непокорных галлов, древних стоунхенджей. В этом романе Вы найдете: восставших легионеров, чернокожих галлов, таинственных садовников, древние пирамиды зиккуратов. Парадоксы истории, диалектика жизни, шутки Вселенной. Недалекое будущее: плановые эпидемии, легализованные психотропы, сертификаты лояльности, транскорпоративная диктатура, уроки общественного мнения, Понтифик Голливуда, растафари-мэр Ямайского автономного округа,...
Эта семейная сага начинается в золотую эпоху биг-бэндов, когда джаз в Америке звучал везде и всюду, – в 1930-е. Это история талантливого парня и не менее талантливой девушки из простых итальянских семей. Оба мечтают связать свою жизнь с музыкой и добиться успеха. Чичи живет в большой и дружной семье на берегу океана, вместе с сестрами она поет в семейном трио «Сестры Донателли», но если для сестер музыка – лишь приятное хобби, то Чичи хочет стать профессиональным музыкантом, петь, писать музыку...
Это история Аннализы Мейсснер, молодой девушки, живущей в предвоенном Берлине. Светловолосая балерина из хорошей семьи — она идеальный пример того, какой нацистская партия представляла типичную немецкую девушку. На первый взгляд, у неё есть всё, чего только можно пожелать: крепкая семья, блестящая карьера впереди и любящий мужчина. Только за фасадом «идеальной» немки Аннализа скрывает секрет, который может стоить ей жизни: она — еврейка, в самом центре элиты СС… Пэйринг и персонажи: Аннализа...
Книга Инны Иохвидович «Женский портрет» необычна по замыслу и содержанию. Кроме того, это итоговая книга известного автора, раньше такие книги назывались «Избранное», нынче модно называть их «малое собрание сочинений». В нее вошли как «большие» вещи прозаика, так и привычная для ее стиля короткая проза.
Историческая проза, Современные российские издания, История России и СССР, Для старшего школьного возраста 16+, Научно-популярная и научно-познавательная литература
О древнерусских женщинах мы до сих пор знаем немного: книги по истории рассказывают в основном о «мужском мире»: о политике, войнах, дворцовых интригах, оставляя за рамками повествования мир «женский», домашний. О том, как женщины воспитывали детей, обустраивали быт, встречали возвращающихся из военных походов супругов, обычно умалчивается. В своей книге о древнерусской женщине известный российский историк Александр Торопцев открывает читателям «женский мир», опровергает миф о древнерусской...
Красавицы, бунтовщицы, авантюристки, фаворитки и шпионки времен царствования Людовика Великого в изображении Жюльетты Бенцони предстают перед читателями во всем великолепии. Интриги, заговоры, похищения, придворные тайны – через все это проходят женщины Великого века, тайные агентки Короля-солнце. Они не просто живут, любят, страдают, борются за свои интересы, но и влияют на ход французской истории.
Публицистика, Биографии и Мемуары, Историческая проза, Боевые искусства, Современные российские издания, Для среднего школьного возраста (Подростковая литература) 12+
Сумрачный странник – таким мы привыкли воспринимать Гоголя. А он между тем был весьма необычным человеком, и прожитая им жизнь была также необычайна, полна самых ярких впечатлений и событий. Потому, быть может, важным является вопрос о сердечных тайнах Гоголя, о его отношениях с женщинами. Мария Петровна Балабина, Александра Осиповна Смирнова-Россет, Мария Николаевна Синельникова. Их черты сохранены для истории на старинных портретах, но кем они были для Гоголя, каковы были его чувства к этим...
«Мы идём тесной кучкой по обрывистому и трудному пути, крепко взявшись за руки», — писал на заре века Владимир Ильич Ленин. Среди тех, кто шёл рядом с Лениным, были и герои этой книги. Друзья и соратники В. И. Ленина — профессиональные революционерки, бесстрашные подпольщицы и умелые конспираторы — таковы героини книги Мария Голубева, Клавдия Кирсанова, Людмила Сталь, Татьяна Людвинская. Маленькие повести, составляющие книгу, построены на документальных материалах.
Мужчин, возвеличивших Рим, знают все. Эти люди раздвигали границы государства, писали законы, которые используются и сейчас, создавали великие произведения искусства. О знатных римлянках известно немногое. Кто же были они, те, которых Цезарь использовал, чтобы подняться к вершинам власти?
Книга русского писателя С. Горского впервые издана в 1912 году. Она не претендует на всесторонний анализ событий XVI века, некоторые оценки и трактовки событий грешат субъективизмом, но ведь и от романов Дюма мы не требуем документальной точности и строгой последовательности. Самое главное — эта книга отражает характер жестокой и противоречивой эпохи, кровавые, аморальные нравы, царившие при дворе самодержца, характер самого Ивана Грозного, беспощадно расправлявшегося с чужими жизнями и...
Эта книга посвящена необычным судьбам трёх женщин.
Анастасия Романовна, жена государя Иоанна IV, Екатерина Алексеевна, жена императора Петра I, немецкая принцесса Шарлотта, ненавидимая своим мужем, царевичем Алексеем, — герои исторических романов, знакомящих читателя с неизвестной, потаённой жизнью царского двора.
Содержание:
В. Череванский. Первая русская царица.
М. Семеневский. Царица Катерина Алексеевна.
М. Хованский. Невестка Петра Великого.
Закат "Золотого века крепостничества". Более двадцати лет назад было подавлено массовое восстание крестьян под предводительством Емельяна Пугачёва. Поместное дворянство пользуется абсолютной вседозволенностью в отношении своих крепостных. В центре событий – молодой разнузданный барин, владелец нескольких тысяч душ, из которых один – настоящий самородок – его личный камердинер, его ровесник, начинающий осознавать себя Человеком. Их противостояние подогревается соперничеством на любовной почве....
«Молодой человек высокого роста, с весьма привлекательным, но изнеженным и даже несколько порочным лицом, стоял у ограды Летнего сада и жадно курил тонкую папироску. На нем лоснилась кожаная куртка военного покроя, зеленые – цвета лопуха – английские бриджи обтягивали ягодицы, высокие офицерские сапоги, начищенные до блеска, и фуражка с черным артиллерийским околышем, надвинутая на глаза, – все это говорило о рискованном желании выделиться из общей серой массы и готовности постоять за себя…»
«…Тридцать седьмой год начался снегопадом. Снег шел — с небольшими перерывами — почти два месяца, завалил улицы, дома, дороги, поля и леса. Метели и бураны в иных местах останавливали поезда. На расчистку дорог бросали армию и население. За январь и февраль почти ни одного солнечного дня. На московских улицах из-за сугробов не видно прохожих, разве что шапка маячит какого-нибудь особенно рослого гражданина. Со страхом ждали ранней весны и большого половодья. Не только крестьяне. Горожане, еще не...
В Сталинграде третий месяц не прекращались ожесточенные бои. Защитники города под сильным нажимом противника медленно пятились к Волге. К началу ноября они занимали лишь узкую береговую линию, местами едва превышающую двести метров. Да и та была разорвана на несколько изолированных друг от друга островков…
Весна тридцать девятого года проснулась в начале апреля и сразу же, без раскачки, принялась за работу: напустила на поля, леса и города теплые ветры, окропила их дождем, — и снег сразу осел, появились проталины, потекли ручьи, набухли почки, выступила вся грязь и весь мусор, всю зиму скрываемые снегом; дворники, точно после строгой комиссии райсовета, принялись ожесточенно скрести тротуары, очищая их от остатков снега и льда; в кронах деревьев загалдели грачи, первые скворцы попробовали осипшие...
«В последние дни учения на местности Двадцать третьего отдельного стрелкового штурмового батальона стали особенно интенсивными. Весь батальон перебрался в степь километрах в десяти от города Сталино, жили в палатках на берегу ставка, заросшего камышом и кувшинками, подъем в шесть, отбой в одиннадцать, кормежка не ахти какая, а все бегом, все бегом, так что люди, едва добравшись до постелей, падали на них и засыпали мертвецким сном, иные даже не сняв сапоги. Комбат Леваков сам следил за учениями,...
«Настенные часы пробили двенадцать раз, когда Алексей Максимович Горький закончил очередной абзац в рукописи второй части своего романа «Жизнь Клима Самгина», — теперь-то он точно знал, что это будет не просто роман, а исторический роман-эпопея…»
«Молодой человек высокого роста, с весьма привлекательным, но изнеженным и даже несколько порочным лицом, стоял у ограды Летнего сада и жадно курил тонкую папироску. На нем лоснилась кожаная куртка военного покроя, зеленые – цвета лопуха – английские бриджи обтягивали ягодицы, высокие офицерские сапоги, начищенные до блеска, и фуражка с черным артиллерийским околышем, надвинутая на глаза, – все это говорило о рискованном желании выделиться из общей серой массы и готовности постоять за себя…»
"Шестого ноября 1932 года Сталин, сразу же после традиционного торжественного заседания в Доме Союзов, посвященного пятнадцатой годовщине Октября, посмотрел лишь несколько номеров праздничного концерта и где-то посредине песни про соколов ясных, из которых «один сокол — Ленин, другой сокол — Сталин», тихонько покинул свою ложу и, не заезжая в Кремль, отправился на дачу в Зубалово…"
«Александр Возницын отложил в сторону кисть и устало разогнул спину. За последние годы он несколько погрузнел, когда-то густые волосы превратились в легкие белые кудельки, обрамляющие обширную лысину. Пожалуй, только руки остались прежними: широкие ладони с длинными крепкими и очень чуткими пальцами торчали из потертых рукавов вельветовой куртки и жили как бы отдельной от их хозяина жизнью, да глаза светились той же проницательностью и детским удивлением. Мастерская, завещанная ему художником...