Любимые жанры: По мере взросления и изменения в жизни любимые жанры менялись, сейчас увлекаюсь фентези.
Любимые авторы: Очень много и с удовольствием читаю новых.
Любимые книги: Не могу сказать, очень много....
Любимые цитаты: Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг — один
и враг — один…
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей — жила..
Человеку надо мало:
после грома — тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь — одну.
И смерть — одну.
Утром свежую газету —
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И — межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,- немного.
Это, в общем-то,- пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку мало надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.
Анна Викторовна, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии, не планировала умирать.
Тем более — от родильной горячки в девятнадцатом веке.
Очнувшись в теле молодой губернаторской жены, она обнаруживает, что:
• медицина здесь опаснее болезни;
• окружающие искренне хотят помочь — так, что прикончат за пару минут;
• а лучший способ выжить — не слушаться никого.
Назло эпохе, врачам и здравому смыслу Анна берется за дело.
Ибо спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
ПЕРВАЯ КНИГА
- Посмотри, - с азартным огоньком в глазах говорит Рита, - видишь двух шикарных мужиков за тем столиком? Это мой муж и мой любовник. Вот так надо, Галь, - подмигивает мне лукаво приятельница. - Странно, - откинулась я на стуле, переведя взгляд с двух мужчин за тем самым пресловутым столом на Риту, - потому что это как раз мой муж и мой любовник. Она цепенеет. Глаза сужаются, а на лбу проступает морщинка, даже несмотря на ботоксную атрофию всех мышц. - То есть ты и мой муж.... - ее голос...
Жизнь Альфидии закончилась печально, но перед смертью, как благословение, она получила прощение.
И вернулась вновь в свою жизнь. За год до того, как начала ломать свою жизнь и жизни окружающих людей.
Вся жизнь Альфидии сосредоточилась только на Лейфе - её пасынке, он стал её новым смыслом и спасением. Вот только её смыслом и спасением захотел стать и его отец.
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...
Из спальни доносились звуки, которые невозможно было ни с чем перепутать. Шумное дыхание, женский вскрик, его сдавленный стон.
Я остановилась перед дверью с матовой вставкой, чересчур внимательно разглядывая цветочный орнамент.
– Фу-у-ух, солнце. Как же я соскучился. С ума сойти…
Хрипловатый смех.
– Я тоже. Две недели на сухом пайке. И надо сказать, мне такая диета не нравится.
Звуки поцелуев. Стон, шутливое рычание. Снова смех.