TVera

В половину второго я уже была в офисе. Запыхавшаяся, злая и безумно кровожадная. В коридорах царила странная атмосфера: все перешёптывались, кучковались, бросая тревожные взгляды на дверь переговорной. — Олька! — подскочила ко мне Катька из бухгалтерии. — Ты не представляешь! Я слышала, новый босс из Москвы. Всех старых разгоняет, своих приводит. Нашего Ивана Петровича уже, говорят, попросили... Я слушала вполуха. Честно, было совершенно неинтересно. — Проходим, проходим! — засуетилась...

— Алиса Сергеевна, а Вы замужем? Я ошарашенно посмотрела на парня. Ещё раз заглянула в карту, чтобы удостовериться, что ему точно шестнадцать лет. Точно. Шестнадцать. — Кирилл Александрович, а Вам не кажется, что я для Вас несколько старовата? Мне тридцать. — Алиса Сергеевна, — парень был ошеломляюще настойчив, — просто ответьте: замужем или нет. — Нет, — сказала я, — но в наших с Вами отношениях, Кирилл Александрович, это ничего не меняет. Парень вдруг расплылся в широкой улыбке, как...

Я проснулась от ощущения того, что сплю на тёплом, очень твёрдом и очень… живом матрасе. Под щекой что-то ритмично билось. Сознание отказывалось верить в происходящее, пока мой взгляд не поднялся и не встретился с ним. Гордеев спал — расслабленный, уязвимый и невероятно привлекательный. Паника сковала меня, но в этот миг мужчина открыл глаза. В них читался нарастающий шок и немой вопрос: «почему я лежу на нём сверху?». Мы замерли. Его рука всё ещё лежала у меня на пояснице. —...

– Я тебя нанимаю! Будешь няней! Вот ребенок! Пихает мне в руки пищащий комок. – Что? – даже слов не находится для ответа. – Пеленки, подгузники и что там надо… список напишешь шоферу. – Подождите!.. – малыш слегка затихает в моих руках. – Вернусь вечером и, если ребенок будет плакать или голоден, ты пожалеешь об этом. Я просто шла в магазин, чтобы купить зеленый горошек для оливье. На дворе 31 декабря. Время делать салаты и верить в чудеса. Но огромный внедорожник нарушил все мои планы....

План был такой: добраться до пентхауса босса; молча передать ему документы; не разговаривать с ним; ничего не трогать и уйти восвояси. Да, изначально план был такой... Но что-то пошло не по плану. — Простите, а зачем вы расстёгиваете свою рубашку? — Разве непонятно? — усмехается Макс Горецкий и властно приказывает. — Раздевайся. Подходит так близко, что чувствую на коже его горячее дыхание. Упираюсь ладонями в каменную грудь, пытаюсь оттолкнуть, но не успеваю. Босс прижимает меня к стене и...