Xelenka 45

— Хочу развод. Еще бы сделать так, чтобы алименты не платить, — вздыхает мой муженек и просит своего бухгалтера по телефону. — Подумайте, как это устроить. Я прячусь за вешалками, задержав дыхание. Муж разворачивается к продавцу отдела мужской одежды: — Девушка, не подскажете, какой галстук лучше на гендер-пати? Моя невеста скоро станет мамой! Невеста? А ничего, что у тебя есть жена и трое детей?! Не хочешь платить алименты на детей при разводе? Неужели ты не знал, милый, что крыс...

– Мне ни к чему такая, как ты. Женюсь я на девушке своего круга, – холодно цедит Марк. – Ты же сказал, что я твоя истинная! – всхлипываю я. – Убирайся. Ты мне больше не нужна, – отрезает он, но мы оба еще не знаем, что я ношу под сердцем его ребенка. *** Оборотни – хозяева жизни, а людям остается лишь подчиняться. Я прочувствовала это сполна, когда оказалась истинной Марка. Он наигрался со мной и выбросил из своей жизни… Проходит время, и мы встречаемся снова. Я боюсь этого, как...

— Вторую семью я скрывать ни от кого не буду , — с вызовом выдал муж. — От тебя не убудет. Потерпишь пару лет болтовни и забудется… — У тебя там дочери три года, — дрогнул голос. — Скажи спасибо, что не двадцать, — бросил презрительно. — Не тебе сейчас мне условия ставить и тапками стучать. Кому нужна разведенка за сорок с двумя взрослыми детьми, внуком, да еще и в залете? Куда ты пойдешь? На вокзал, беляшами торговать? Я пошла в суд. Подавать на развод. Муж взбесился, когда после развода...

— Я хочу уйти. Серьёзно? В годовщину? Ну ты мастер моментов, Макс. — Почему? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ. — Ты изменилась. Ты больше не та дерзкая девчонка, которую я полюбил. Но я знала: дело не только в этом. Его частые задержки на работе, светящиеся глаза при упоминании имени «Валерия»… — Это из‑за твоей помощницы? — вырвалось у меня. — Что ты несёшь! Он ушёл. А через несколько часов мне позвонили из больницы. Теперь он в реанимации. И надо же так. У его постели я столкнулась с...

Никто не решается противостоять олигарху Марку Ракитину. Он добивается своей цели безжалостно сметая препятствия, даже если на пути оказывается любимая девушка. Именно это случилось со мной. Марк без сожаления вышвырнул меня из своей жизни и у меня ушли годы, чтобы собрать своё сердце из осколков. Едва я решила, что смогла забыть прошлое, как столкнулась с разъяренным Ракитиным, обвинившим меня в сговоре с конкурентами. И единственное, что может спасти меня от гнева бывшего – Новогоднее чудо!

Думала ли я, когда соглашалась на брак по расчету, во что выльется эта затея? Мы с восточным красавцем просто хотели адекватно подойти к созданию семьи! В нашем-то возрасте. О разнице менталитетов и веселой бытовушке речь не шла! Да и любовь в контракте прописана не была...

В Академии я нашла и призвание, и друзей, и первую любовь. Которая оказалась гибельной для меня в буквальном смысле слова. День выпуска стал и днем, когда меня убили. Но вместо того, чтобы умереть, я проснулась в своей постели. В прошлом. Я помню все события, кроме одного: я не знаю кто мой убийца.

– Перетрут и забудут, – резко произносит Эльдар. Внутри меня полыхает огонь, сжигающий на своем пути светлые и трепетные чувства. Мой муж был моим всем: другом, первым и единственным мужчиной, лучшим в мире любовником. Десятилетняя годовщина свадьбы, на которую мы пригласили кучу гостей, закончилась грандиозным скандалом. Вместо поздравительного видео все созерцали, как Эльдар занимался любовью с моей подругой. Не просто подругой… черт, это же Таня. Мы с ней как сестры. С самого детства. – Ты...

- Господи, Оля, когда ты собиралась сказать мне, что планируешь рожать? Муж возмущается, пока я корчусь от боли. Мне не до него - я жду скорую, ведь теряю малыша прямо в эти секунды. - Тебе сорок четыре! Хорошо, что это произошло сейчас, - продолжает распаляться Денис. - Сейчас… когда ты сказал, что уходишь к молодой? - выдыхаю едва слышно. Он действительно сообщил мне об этом с полчаса назад. - Да, именно так! Не хочу быть к тебе привязанным на ближайшие восемнадцать лет… Тогда меня...

— Спили мне ружье, чтобы обрез стал, — она развернула то, что принесла бережно укутанным как дитя в покрывало. — Вороны повадились к сыроварне летать. Ружье охотничье тяжелое для моих рук, отцовское еще. С каштановых волос женщины капнул подтаявший снег. И вся она, будто сейчас растает, растопиться от горя и невыносимого пекла обиды в груди. — Маринка, ты меня под статью не подводи! Не то я не знаю, что мужик у тебя загулял в городе. Ты че удумала? Детей сиротами оставить хочешь? — слесарь...