Эмили подошла к окну и посмотрела на ясное утро. Никто-то ей не посочувствует, никто ее не пожалеет, никто ее не понимает – никто не может дать бедной смертной надежду и ободрение, кроме сияющих небес! Эмили отвернулась от окна. «Солнце светит убийце, – подумала она, – как светит и мне».
С самого младенчества Эмили росла без матери, без братьев и сестер, и свет ее жизни сошелся на отце. Смириться с потерей столь близкого человека из-за внезапной болезни стало для нее тяжким испытанием. Но лишиться его от руки убийцы и ничего не предпринять – такого пылкая натура Эмили просто не вынесла бы.
Даже если бы религия не запрещала мне подвергать опасности душу, живя во грехе с женщиной, которую люблю, мысль о моей дочери не позволила бы мне согрешить. Никогда я не совершу ничего, что сделало бы меня недостойными любви и уважения моего ребенка.
... пустая болтовня не всегда достойна презрения, поскольку может причинить немалый вред.
Суждено ли обману, одержавшему жестокую победу над истиной, торжествовать и далее? Да, если жизнь земная – преддверие ада. Нет, если ложь есть ложь, каким бы милосердным мотивом ни прикрывалась. Нет, если любой обман несет в себе семя возмездия, которое со временем непременно прорастет и даст плоды.
Самая трудноизлечимая болезнь, которая мне известна, – тревога.
В наше время все разбираются во всем и при этом полагают, что оно того не стоит. Не вздумайте напускать на себя безразличие, которое суть – замаскированное самолюбие! Именно самолюбие правит цивилизованным человечеством. Можно задеть лучшего друга любым иным способом и удостоиться прощения, но стоит потревожить гладкую поверхность его самолюбия, как между вами возникнет взаимная холодность на всю оставшуюся жизнь!