... кто-то из старых, знаменитых, доказал, что можно производить переброску материальных тел в идеальные миры, то есть в миры, созданные человеческим воображением. Оказывается, кроме нашего привычного мира... существуют и другие миры, обладающие ярко выраженной реальностью. Это миры, созданные творческим воображением за всю историю человечества. Например, существуют: мир космологических представлений человечества; мир, созданный живописцами; и даже полуабстрактный мир, нечувствительно сконструированный поколениями композиторов.
Несколько лет назад, оказывается, ученик того самого, знаменитого, собрал машину, на которой отправился путешествовать в мир космологических представлений. В течение некоторого времени с ним поддерживалась односторонняя телепатическая связь, и он успел передать, что находится на краю плоской Земли, видит внизу извивающийся хобот одного их трех слонов-атлантов и собирается спуститься вниз, к черепахе
Открою вам страшный секрет, уважаемый жених, — сказала я, напустив на себя серьезный вид. — Если допустить, что человек перед тобой не дурак, мир становится куда менее удивительным.
Дело не в том, что кто-то проявляет интерес. Дело в конечной цели, которую этот человек преследует. Фальшь никогда не бывает привлекательной.
НИКОГО ТУТ НЕ БЫЛО, ОНО САМО!
...если вести себя как последняя скотина - то ты скотина и есть. А если ты скотина - то зачем тогда жить?
Носки, носки... А, это те шкурки, которые вы натягиваете на задние лапы, прежде, чем совать их в налапники?
любовь не подчиняется законам природы. Она не знает сезонов. Не боится ноября. Не заканчивается со стуком земли по дереву.
Она просто меняет форму. И продолжается.
есть события, которые не принадлежат людям. Они принадлежат чему-то большему. Тому, что одни называют судьбой, другие Богом, третьи случайностью. Они приходят не потому, что кто-то ошибся. Они приходят потому, что должны прийти. Через одну дверь или через другую, в этот день или в следующий, этой дорогой или параллельной. Мы можем запереть все двери, заколотить все окна, спрятать всех, кого любим, в самую дальнюю комнату. Но то, что суждено, найдёт путь. Не потому что мир жесток.
А потому что мир больше нас.
И видит дальше.
Те, кого мы любим, не уходят.
Они меняют форму. Становятся запахом лаванды. Зелёным яблоком, от вкуса которого сжимается горло. Кривым рисунком на обоях, который ты не можешь закрасить. Бабочкой, которая прилетает в ноябре, когда бабочек не бывает, и садится на гранит, который не может быть тёплым, но она садится.
Они живут в наших детях. В синих глазах мальчика, который никогда не видел отца, но ходит как он, смеётся как он и чешет затылок, когда врёт, точно так же, как он. В фиолетовых бабочках, которые пятилетний ребёнок рисует, не зная, что повторяет почерк сестры, которой не застал.
Они живут внутри нас.
В том месте, которое не стирается ни временем, ни горем, ни осколком в голове. В том месте, которое помнит, когда мозг забывает. Которое любит, когда сердце отказывает. Которое знает дорогу домой, когда ты забыл, где дом.
и я поняла, что он это сказал не из ревности. Из искренней, неподдельной убеждённости, что я — его территория. Даже теперь. Даже после всего. Он развёлся со мной, но в его картине мира я так и осталась закреплена за ним — как парковочное место, которое он больше не использует, но другим занимать не разрешает.
— Милая, — я сказала это так спокойно, что сама себя не узнала. — Ты сейчас думаешь, что выиграла. А ты просто подобрала то, что я семнадцать лет кормила, стирала и гладила. Поздравляю! Только учти — он и тебя однажды вот так же усадит за стол и представит следующую. Мужчина, который способен сделать это с матерью своего ребёнка… Способен на всё.
Мужчина – это навязанная ответственность. Это сложности, это чужие мысли и поступки. Не хочу этого ничего.
Бурный технический прогресс увлекал за собой социальные перемены. Причем излишне стремительные. Только Фальк привыкал к новой реальности и укладывался спать, как утром просыпался в совсем иных обстоятельствах. Взять хотя бы думу! За последние два года ее успели собрать и разогнать трижды!
— А еще настоящий патриот целую роту блядей содержит, — напомнил я ему, изо всех сил сохраняя серьезное лицо.
— Во! Точно! — на этот раз он ткнул вилкой в мою сторону, не оценив ураганного юмора. — О них-то я и забыл. Истинный патриот матерям-одиночкам материальную поддержку оказывает. Их детям помогает в жизни пробиться. И вообще, промискуитет руководящего состава — это не вульгарный разврат, а серьезная поддержка нашей страдающей демографии. Разве сможет токарь с завода столько баб с детьми прокормить? Не сможет! А нам вот приходится, ибо моральный долг перед обществом исполняем. Страдаем, мучаемся, но пятую любовницу заводим, потому как статус требует. А нам бывает даже первую трахать некогда.
Знаешь, как настоящего патриота от ненастоящего отличить?
— Как? — жадно спросил я. Этот вопрос мучил меня уже вторую жизнь подряд.
— Воруют все, — продирижировал вилкой Флэш, — но истинный патриот уворованное в своей стране оставляет. А самый патриотичный патриот ворует за границей, а бабло на родину привозит. Он себе роскошные дома строит, вклады на подставных лиц размещает, бизнесы открывает на выжившую из ума тещу. И все это крутится, рабочие места создает, налоги в казну платит.
Тот, кто начинает первым, всегда оказывается в роли просителя.
Педантичный Василий Оттович вообще любил строить планы, но еще больше любил их придерживаться. Это вносило в его жизнь столь необходимый элемент спокойствия и предсказуемости.
– Я вам тысячу раз говорил, остолопам, – сказал Витька, перебираясь с моей койки на свою. – Нельзя ждать милостей от природы и бюрократии. Я, например, никогда не жду. Я выбираю подходящий момент, хватаю и рву когти.
Мой единственный пример – мама, которая играла много ролей, но матерью по-настоящему не была.
– Не могу. – Ева покачала головой. – Мне придется заглянуть в свою душу.
– Что же тебя останавливает?
– Там бардак, – сказала она в пустоту.
Она была просто… мамочкой. Ласковой и милой. А ее книги – как будто Пикачу принялся писать порно…
Иногда маленькие победы важнее.
– История не повторяется, – сказал Шейн. – Она рифмуется.
– Кто это сказал?
– Марк Твен.
Я думал, что ты – проблема, которая требует решения. Но тебе не нужно решение. Тебе нужно понимание.
Просто я отказываюсь складываться в несколько раз, чтобы не оттолкнуть мужчину.