Выпейте счастье, чашечку счастья,
Против ненастья и прочей напасти,
Против усталости и раздражения,
Чашечку счастья и ложку варенья!
В течение следующих 20 лет было проведено три крупных исследования стоимостью около 100 миллионов долларов с участием 300 000 человек, чтобы определить связь между жиром в составе пищи и болезнями сердца. Ответ таков: связи не было.
В 1886 году Национальная ассоциация производителей молочных продуктов убедила правительство принять закон «Об олеомаргарине», согласно которому все его производители должны были платить налог. Чтобы избежать этого, его окрашивали в желтый цвет и продавали как масло. Это возмутило представителей молочной промышленности, и они снова использовали свои рычаги, чтобы запретить производителям маргарина красить его. Те ответили продажей маргарина, желтый краситель к которому продавался отдельно: все, что нужно было сделать покупателям, желающим есть желтый маргарин, — это положить его в миску и добавить краситель самостоятельно. Три штата — Вермонт, Нью-Гэмпшир и Западная Вирджиния — пошли еще дальше, приняв законы, согласно которым маргарин должен быть розовым.
Пожалуй, ни один продуктне прошел через столько ограничений со стороны правительства, как сливочное масло, которое появилось примерно тогда же, когда люди одомашнили животных, — 10 000 лет назад.
Гэри Таубс в статье «Наука о жирах в рационе», опубликованной в журнале Science, сказал: «Именно [комитет] Джорджа Макговерна, а если быть точным, то всего несколько его сотрудников почти без чьей-либо помощи изменили принципы питания в стране и начали процесс превращения домыслов относительно жиров в догму». В то время об этом мало кто знал, но американцы уже стали невольными участниками национального эксперимента, где проверяли, насколько уменьшится количество случаев заболеваний сердца, если ограничивать потребление жиров.
Рекомендации комитета Макговерна спокойно и заслуженно умерли бы, если бы не активистка движения в защиту потребителей Кэрол Форман, незадолго до этого назначенная помощником министра сельского хозяйства США по вопросам продовольствия и потребительских услуг.
«Я должна есть и кормить своих детей три раза в день, — сказала она группе ученых, — и я хочу, чтобы вы рассказали все лучшее, что знаете на сегодня». К сожалению, «все лучшее» зависит от того, кого именно вы спрашиваете. Ученые не знали достаточно, чтобы давать четкие советы. Но рекомендации Министерства сельского хозяйства США были предельно ясны, несмотря на отсутствие точных данных. Ограничение пищевых жиров стало официальной государственной политикой.
На сегодня 80 % рецептов на опиоиды в мире выписывается в США, хотя там проживает всего 5 % населения планеты.
Сначала ученые надеялись, что с помощью морфина можно избавиться от опиумной зависимости. Затем пытались лечить зависимость от морфия героином. Теперь пришло время попробовать что-то еще. И они снова искусственно модифицировали вещество, чтобы отделить его обезболивающие свойства от вызывающих привыкание. И опять-таки потерпели неудачу, на этот раз просто с треском провалились.
Публичной фигурой, олицетворяющей войну против героина, Никсон выбрал Элвиса Пресли. По иронии судьбы, когда певец умер в 1977 году, у него в крови обнаружили диазепам, метаквалон, морфин, кодеин и барбитураты.
Аспирин теперь можно было приобрести только по рецепту: врачи беспокоились, что он способствует гастриту. Они считали, что героин намного безопаснее, поэтому он продавался свободно.
Поначалу опиум был просто приятным способом отвлечься, но все изменилось, когда португальцы привезли в страну курительную трубку. Китайцы начали употреблять наркотик — и не смогли остановиться.
Идет война – война тихая и смертоносная.
На одной стороне – родители. Их еженедельно бомбардируют историями об опасностях прививок. Они слышат, что младенцев слишком пичкают вакцинами, перегружают их иммунную систему, – а потом видят, как детям делают целых тридцать пять уколов всего за несколько лет, иногда по пять за раз. Они слышат, что прививки вызывают хронические болезни.
По другую сторону баррикады – врачи. Они устали от родителей, требующих индивидуального графика прививок, боятся отпускать домой непривитых детей, беспокоятся, что в их приемных, где полным-полно непривитых детей, теперь опасно находиться, и поэтому твердо стоят на своем.
А между двух огней – дети. Они беззащитны и становятся жертвами инфекций, которыми болели их дедушки и бабушки.
... первая влюбленность быстро проходит. Мы взрослеем, и вместе с тем меняется система ценностей, наше восприятие противоположного пола.
В ту пору Ди еще не знала, что в реальном мире, который был ей незнаком, восемнадцатилетняя девочка не могла соблазнить взрослого мужика, если бы он сам не имел в планах быть соблазненным. Соблазны — такие соблазны.
С тех пор я запомнила, что, когда люди сами перенесли много тяжёлого в жизни, они помогают другим молча и не ожидая благодарности.
Добродетель, сама по себе, неплоха. Однако, одной ее недостаточно. Желательно, совмещать ее с рассудительностью, и прежде чем поддаваться на эмоции, получше разобраться в ситуации, чтобы ненароком не пожалеть преступника и не показаться невежественной и легкомысленной.
любовь – страшная вещь, способная повернуть эволюцию человека в обратную сторону, из разумного существа превращая человека в животное движимого одними инстинктами.
Все же, наша жизнь настолько многогранна. И именно мы, умея находить правильные пути друг к другу, делаем ее полноценной и счастливой.
"...жить с мужем, с которым можно поболтать о ерунде при звёздах - это почти счастье."
Генри Киссинджер (очень известный политик 70-х) метко заметил: «Идеальный афродизиак – это власть».
А деньги? Наверное, не меньший.
«В драке всегда проигрывает тот, кто первым заплачет», – говорил мне папа.
Я отдаю себя вам без остатка. (потому что остаток только что допил...)
Если уж мы прожили 30 лет, надо попробовать прожить еще 30
у каждого свой вкус – один любит распускать сопли, другой утирать, третий размазывать
Если бы «если» и «но» стали конфетами и орехами, счастливое Рождество наступило бы у всех